June 24th, 2017

Эвакуация

снимается фильм о последних днях обороны Севастополя



Говорят, что Севастополь взял Манштейн.
Севастополь взяли немецкие артиллеристы. Такого шквала огня Виктор не видел, как это было в последнем штурме. По его словам немцы не жадничали тратить снаряды даже на отдельных бойцов и артиллерия шла на прямой наводке чуть ли не в пехотных порядках, гася любое сопротивление, раздалбывая очаги обороны...

Потом он оказался практически в городе. Посмотрел на эвакуацию - а по его словам на каждую посудину набивалось народу сверх всякой меры и доходило до стрельбы по своим, когда лезшие на борт грозили потопить посудину - лупили из автоматов и пулеметов по своим. На берегу были толпы безнадежно ждущих спасения людей. По слухам командование уже увезли или уже увозят. Командования не было, пошло к тому, что каждый сам за себя... И тут два его закадычных дружка, с которыми были не разлей вода чуть не с Одессы - сказали вдруг: "Витюх, мы решили сдаться немцам. Город считай сдали, чего тут тянуть... ты с нами?"

Уповая на свою удачливость, он отказался. Надеялся, что либо просочится, либо - не бросят же всю кучу народу просто так! И еще такая мысль в голову ему пришла - "Пристрелить бы их, сволочей! Но у меня винтовка - а у них две. Не успею. Второй меня свалит." Похоже, что и бывшим дружкам похожие мысли в голову пришли - расходились спиной вперед, держа под контролем каждое движение друг друга. И разошлись. Навсегда.

Решил, что стоять в толпе у воды смысла нет. Даже если кто и придет спасать - тут не сядешь. И попытался просочиться берегом. Ничего из этого не вышло. Мешок оказался плотно завязан. Оказался в группе из пары десятков сбродных разных людей, незнакомых друг с другом, у большинства уже и оружия не было. Он оказался самым богатым - у него еще было три патрона. Группа пыталась двигаться, хотя раненые тяжелели с каждой минутой. Да и те, кто был не ранен - совсем уже обалдели - и голодные и оглушенные и подавленные. Страшно бесила прозрачная вода у берега. Пить хотелось люто, некоторые пытались пить морскую воду, но только блевали потом судорожно. Мозги не работали, апатия одолевала - к тому ж еще и не спали толком который день.

Единственно держались совершенно нелепой и дикой надеждой, что вот всплывет сейчас рядом подлодка, или подойдет катер... Хотя Виктор как моряк отлично понимал, что при такой плотности осады никаких катеров уже не будет, но сам - надеялся. Изо всех сил - надеялся.

Вместо катера появилась немецкая цепь прочесывания. Виктор, считая, что терять уже нечего - приложился разуваться, чтоб застрелиться. Лежавший рядом пожилой командир с простреленным бедром его остановил - "Брось, парень, нечего за немцев работать. Выживи лучше. Еще повоюешь. Расплатишься."

В словах был смысл - а может очень уж не хотелось канителиться с самоубийством - а из длиннющей винтовки стреляться - куда как малое удовольствие - и Виктор бабахнул по немцам в цепи. Он до конца своих дней уверенно говорил, что видел, как немец кувыркнулся.

А дальше свои же отняли у него винтовку с оставшимися двумя патронами и закинули ее в воду - прямо так, не вынимая затвора - из-за тебя, дурака, нас тут всех порешат! И еще насовали кулаками. Ну, насовали - сильно сказано - сил-то уже ни у кого и не было.

Пока немцы дошли - Виктор успел еще выскоблить в берегу ногтями ямку, сунуть туда завернутые в платок документы и награды - за Севастополь он еще "Красной Звездой" был награжден - и камнями присыпал, какие сгрести вокруг успел. Еще мысль мелькнула - прыгнуть в море и уплыть - или утонуть - но командир за ним присматривал и отчетливо ему сказал: "Успеешь, мальчик, умереть. Ты лучше их убивай. ты молодой - у тебя еще все впереди." И тут Виктор по его словам - спекся. Сел, где стоял. Все.

А тут и взопревшие, злющие немцы подоспели. Вот они старательно люлей раздали - и сапогами и кулаками и прикладами. Оружия у пленных уже не оказалось - все в воду покидали за Витькиной винтовкой следом. Потом обыскали, отняв все мало-мальски ценное - от часов до сапог и погнали.

Раненых лежачих пристрелили там же. И того командира, который Витьке застрелиться не дал - тоже. Тех, кто идти не мог - стреляли без всяких сентиментов, спокойно, деловито. По дороге еще Виктора поразило то, что валялись давленные машинами трупы наших и немцы спокойно по ним ездили не сворачивая.

http://samlib.ru/n/nikolaj_b_d/ded.shtml