November 16th, 2015

Японские винтовки на Русском фронте Первой мировой войны: малоизвестные факты. Ч. 1

Оригинал взят у august_1914 в Японские винтовки на Русском фронте Первой мировой войны: малоизвестные факты. Ч. 1
Как было сказано в одном из предыдущих постов, я приступаю к выкладыванию здесь, в ЖЖ, малотиражных научных публикаций и источников по истории военно-промышленного комплекса Российской империи в годы Первой мировой войны.
Эта тема пользуется огромным интересом у энтузиастов военной истории, и вдобавок остается весьма полемической.
Полагаю, что обнародование качественных материалов по теме будет наилучшим из возможных аргументов в такой дискуссии.
Сим - ввожу новые теги: ВПК РИ, оружие

Итак, начнем. Выкладываю статью выдающегося специалиста по истории русско-японских отношений периода Первой мировой войны Э. А. Барышева, посвященную винтовкам Арисака, их закупкам и малоизвестным перипетиям вокруг этой темы.
Автор поднял большое количество источников не только в российских, но и в японских архивах - уже это делает данную работу уникальной.
Рекомендую к прочтению и распространению.

Барышев Э. А. Японские винтовки на русском фронте во время первой мировой войны (1914-1917 гг.): малоизвестные страницы двустороннего сотрудничества // Япония. Ежегодник. 2011. № 40. С. 238-254.

Во время первой мировой войны Россия в огромных размерах производила закупки оружия, боеприпасов, медикаментов, металлов, пороха и других стратегических материалов за рубежом. В силу географической близости и наличия Сибирского железнодорожного пути одним из главных поставщиков товаров военного назначения стала Япония, волею случая оказалось в этом конфликте на стороне стран Антанты. Закупки и заказы на японском рынке осуществлялись военным и военно-морским ведомствами, министерством финансов, Главным управлением землеустройства и земледелия (с ноября 1915 г. министерством), российским обществом Красного Креста, различными частными компаниями. Разумеется, что военное министерство в лице Главных управлений - Артиллерийского, Интендантского, Военно-Технического и Военно-Санитарного - являлось основным заказчиком военных товаров (военной продукции) в Японии. Приобретением оружия и боеприпасов для русской армии заведовало Главное артиллерийское управление.
Вопросами, касающимися роли заграничного рынка в снабжении русской армии во время первой мировой войны, в первой половине XX в. занимались такие видные представители Главного артиллерийского управления (ГАУ), как А. А. Маниковский, В. С. Михайлов, П. В. Миронов, А. П. Залюбовский, Е. 3. Барсуков, В. Г. Федоров. Они сумели обобщить ценнейшие документы и материалы российского военного ведомства, проанализировали процесс организации закупочного дела за рубежом, показали положительные и отрицательные стороны излишней зависимости царской России от «заграницы». Главным выводом русских военных специалистов, ясно осознававших пагубность зависимого состояния русской армии от внешних источников военных поставок, было признание необходимости развития отечественной военной промышленности. Можно сказать, что их выводы, выстраданные за время Великой войны, стали залогом промышленного развития СССР во время первых пятилеток и победы советского народа в Великой отечественной войне. Таким образом, указанные выше исследования имели предельно прагматическую направленность: России необходимо было сделать выводы из опыта первой мировой войны, чтобы избежать повторения подобных проблем в будущем.

Вместе с тем, указанные выше представители русской армии не имели возможности и времени заниматься теоретическим изучением вопроса военных заказов в каждой из стран мира в отдельности. Их основное внимание было сосредоточено на подсчете абсолютных показателей «помощи» заграничных стран за весь период первой мировой войны. В частности, генерал Маниковский в своем сочинении от 1920 г. оценил общий объем «союзнических» поставок винтовок в 1 млн. 803 тыс. стволов, указав, что из них 635 тыс. было поставлено из Японии, а 128 тыс. японских винтовок поступило в Россию из Англии. В отечественной историографии эти данные использовались в последующем как базисные {1} . Однако в японских официальных документах утверждается, что за время войны через японское военное ведомство в Россию было поставлено 821,4 тыс. винтовок {2} . Как объяснить существующее расхождение? Чьи же данные следует признать верными? В данной статье автор пытается последовательно и, по возможности, детально рассмотреть известные сделки российского правительства с японскими поставщиками относительно покупки винтовок, раскрыть их характер и содержание, обращая первостепенное внимание на мотивы и обстоятельства оказания японской военной помощи России во время первой мировой войны.
* * *
Collapse )

Окончание статьи выложено здесь

Японские винтовки на Русском фронте Первой мировой войны: малоизвестные факты. Ч. 2

Оригинал взят у august_1914 в Японские винтовки на Русском фронте Первой мировой войны: малоизвестные факты. Ч. 2
Продолжение. Первая часть статьи выложена здесь

Что же касается просьбы России об уступке 300 тыс. винтовок, впервые озвученной Малевским при встрече с Като при их встрече 14 января, то эти винтовки стали своего рода разменной монетой во время начавшихся 18 января с подачи так называемого «21 требования» японо-китайских переговоров. Японская сторона предусмотрительно тянула с уступкой ружей, желая заручиться российской политической поддержкой во время переговоров. Можно сказать, что винтовки были предназначены в качестве «пряника» России за лояльное отношение к японской экспансионистской политике в Китае. 4 марта во время ужина в японском посольстве Сазонов вновь передал японскому послу Мотоно пожелание о приобретении 300 тыс. винтовок и просил его сообщить об этом в Токио. Причем, на этот раз российская сторона в обмен на немедленную уступку уже готова была «взаимообразно» оплатить последующий заказ японского правительства арсеналам для производства такого же количества ружей и произвести сопутствующие этому «разного рода накладные расходы»{17}. Таким образом, тактика переговоров и варианты возможного взаимодействия все более усложнялись, однако уступки оружия в самый разгар японо-китайских переговоров не входили в планы японского правительства, предпочитавшего иметь при себе постоянный, но веский инструмент воздействия на позицию России. Уже 8 марта Малевский сообщал, что «неоднократные обращения к маршалу Ямагате, который много содействовал получению нами предметов вооружения от японского ведомства выяснили, что уступка нам ружей задерживается не только техническими соображениями, но и политическими, в связи с нынешними переговорами в Пекине и предстоящими через две недели выборами в парламент. До окончания Пекинских переговоров и выяснения результатов выборов трудно рассчитывать на изменение взглядов японского военного ведомства, которое, видимо, опасается, что оппозиция вновь поставит в вину правительству его готовность делиться с союзниками предметами вооружения»{18}.

Позиция японской стороны действительно смягчилась лишь после завершения японо-китайских переговоров и принятия Китаем японского ультиматума. 10 мая 1915 г. военный представитель Японии в Ставке Верховного Главнокомандующего генерал-майор Накадзима Масатакэ (1870-1931), прибывший в Россию в начале марта на смену генерал-майору Оба Дзиро (1864-1935), открыто заявил начальнику Штаба Верховного Главнокомандующего Н. Н. Янушкевичу (1868-1918), что «теперь Япония всецело к услугам России». Несомненно, это было выражением благодарности японских военных по отношению к России, оказавшей молчаливую поддержку Японии во время японо-китайских переговоров. Есть основания предполагать, что данная инициатива генерала Накадзима также была осуществлена с ведома негласного главы японского Генерального Штаба маршала Ямагата. 14 мая генерал Накадзима прибыл из Ставки в Петроград, чтобы передать в японское военное ведомство личную просьбу Верховного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича (1856-1929) об уступке необходимых русской армии боеприпасов и винтовок. Таким образом, Ямагата и его верным приближенным удалось задействовать механизм «дворцовой дипломатии». Обращение от имени великого князя должно было иметь успех, ибо связи между императорскими домами были вне компетенции японского правительства, и Ямагата имел возможность непосредственно обратиться к императору и просить одобрения своей инициативы на правах его старшего советника{19}.

Collapse )

теперь я бомбометчик....

Из письма в фронта Великой войны:
2-я рота, 38-й пехотный Тобольский полк - Ковнер М.М., Москва, 13.2.1916
"Дорогая Маня, я теперь в бомбометчиках, ходим глушить рыбу бомбами в речку, много".

Как делили Крым в 1918 году

"Парад суверенитетов" практически лишил Советскую Россию возможности продолжать переговоры о границах.
Здесь же обозначилась проблема Крыма.
Шаткость положения России, создание на полуострове собственного правительства и оккупация его германскими войсками в апреле 1918 г. не оставили Украину безучастной.

Отвечая на ее претензии, советская делегация придерживалась директивы из Москвы: "Настаивать на опросе населения Крымского полуострова, сохранение которого за Советской Федерацией считается основой существования Черноморского флота и выхода на Черное море".
В июне накал страстей вокруг Крыма достиг апогея.
Член советской делегации Мануильский сообщал наркому иностранных дел Чичерину: "Она [Украина] выразила уже готовность признать автономию Крыма, если ей будет уступлен Севастополь. Она откладывала до сих пор признание Дона, считая, что может получить от нас Таганрогский округ <...>
Убедившись, что мы неуступчивы <...> Украина отказалась от этой претензии".
При этом и внутри делегации, и в Москве некоторые считали возможным идти на уступки, вплоть до "отдачи в случае крайней необходимости даже всего Крыма".
Приоритет отдавался тому, чтобы как можно дальше отодвинуть границы на запад на "континенте".
В сентябре советская делегация в Киеве ожидала скорого прибытия крымских делегатов для слияния Крыма с Украиной.
Раковский в этой связи сообщал Чичерину: "Объявлено о предстоящем слиянии Крыма с Украиной <...> оглашение после приезда гетмана из Берлина".

Гетман приехал, но его покровители, увы, вскоре ушли в политическое небытие.
Вслед за капитуляцией Германии и Ноябрьской революцией 1918 г. последовала денонсация Советской Россией Брестского договора, падение режима Скоропадского в Киеве, приход к власти Директории, установление режима личной власти С. Петлюры и развязывание полномасштабной Гражданской войны на всей территории бывшей Российской империи.

Восточные границы Советской Украины фактически совпали с демаркационной линией 1918 г. между германскими оккупационными войсками и РСФСР.
Вопрос об их пересмотре центральным большевистским правительством не поднимался, так как грозил вызвать недовольствой новой украинской - советской - элиты.
Украинские большевики крайне болезненно реагировали на любое "ущемление" национальных начал, и умиротворение национального энтузиазма надолго стало одной из приоритетных задач большевистского руководства.

[Цит. по: Сорокин А. К. Советская Россия, Украина, Германия на пространстве Брестского мира // Россия в годы Первой мировой войны, 1914-1918: материалы Междунар. науч. конф. (Москва, 30 сентября - 3 октября 2014 г.). М., 2014. С. 395-396.]