September 26th, 2015

Сталинизация и десталинизация. Жертвы и выгодополучатели

Официальная позиция по этому вопросу: при Сталине полстраны сидело – полстраны охраняло, а жертвами были все, кроме Политбюро. Поэтому нужна срочная и масштабная десталинизация сознания через покаяние всей страной. Не мытьем, так катаньем режим к этому ведет. Вода камень точит, как говорится, и с начала нулевых, после паузы 90-х, когда всем было не до того, нам точат этим мозг и с каждым годом тема эта всё обостряется и усиливается, не отвлекаясь даже на украинский и масштабный экономический кризис в стране.

Collapse )

а по утру они проснулись

а они думали, что в сказку попали?)))

http://fontanka.fi/articles/22807/


Просители убежища, прибывшие в Финляндию, жалуются в соцсетях на то, что страна не оправдала их ожиданий и отговаривают соотечественников от переезда. В "Фэйсбуке" появились группа, в которой выходцы из Ирака рассказывают о невыносимых условиях жизни в Суоми.

На видео, снятом на мобильный телефон, три иракских молодых человека на арабском рассказывают: "Если вы подумываете приехать сюда - не стоит! Мы уже думаем вернуться в Ирак. Мы пожалели о переезде. Мы ошиблись. Мы заплатили огромные деньги ни за что. Приезд был ошибкой". В видеообращении слышны имена: Али, Кадар.

Троица жалуется на отсутствие одежды, высокие цены, маленькие порции еды в центрах по приему беженцев и на трудности при трудоустройстве.

На другом видео, размещенном в "Фэйсбуке", мужчина по имени Мустафа возле центра по приему беженцев на улице Каарленкату (Kaarlenkatu) в Хельсинки сетует: "Гораздо лучше жить в Ираке. Я точно вернусь в Ирак. Лучше я умру на родине. Здесь ужасно. Безопасно, много вещей доступны, но мы задыхаемся".

У группы в "Фэйсбуке" уже более 200 тысяч подписчиков только из Ирака, а также множество сочувствующих со всего мира.

Отметим, по данным Миграционной службы республики, с начала года по 20 сентября в Финляндию прибыл 12 471 проситель убежища. Из них 62% составляют иракцы, 13% — сомалийцы.

Как я получала финскую визу по новым правилам › Финские страницы на Фонтанке.ру

http://fontanka.fi/articles/22815/
Страны ЕС ввели новые требования выдачи виз: помимо документов в консульства нужно сдавать биометрические данные. В Финском визовом центре на новую систему перестраиваются, но с трудом: программа для сканирования отпечатков пальцев сбоит, консультанты выдают противоречивые рекомендации и путают документы. Мои отпечатки пытались взять 12 раз.

Новые правила оформления шенгенских виз утверждены Визовым кодексом ЕС еще в 2010 году. Мера вводилась постепенно: начали с африканских стран, Ближнего Востока, стран СНГ. С января 2015 года процедура должна была распространиться и на Россию, но удалось оттянуть ее введение до сентября.

В прошлом году я одна за всю семью подавала документы на финский шенген. В этом году впервые пришлось идти в визовый центр всем вместе. Только сын-первоклассник остался дома: в новых правилах написано, что дети до 12 лет биометрические данные сдавать не должны. Однако отсутствие младшего вызвало вопросы у визовых консультантов, принимающих документы.

– А где ребенок? – спрашивает консультант.
– А разве он здесь нужен?
– Конечно! Мы бы поставили отметку, что он не нуждается в сдаче биометрических данных.
– На ребенке?!
– Нет, мы бы вашего ребенка сравнили с документами, и в них поставили отметку, – объясняет новые порядки дама-консультант.

Мне удалось убедить ее заполнить бумаги без предъявления ребенка. На детские документы она шлепнула печать «exemption» («исключение». – Ред.) и велела приготовиться к процедуре биометрии.

– Порезов, ран на пальцах нет? – огорошила она очередным вопросом.
– А если вообще вся рука в гипсе? – из любознательности переспросила я.

Консультант даже в лице изменилась. Но узнав, что я чисто теоретически интересуюсь, успокоилась. И строго заметила:

– Мы рекомендуем сдавать отпечатки, когда все пальцы у вас будут здоровые.
– А если рука в гипсе – визу не дадут?
– На усмотрение консульства. Могут и не дать.

У соседнего окошка мужчина отдирал пластырь с порезанных пальцев. Консультант из соседнего окошка участливо расспрашивала клиента о причине травм.

– Я бокал в руке нечаянно раздавил, – объяснял он.

Наш консультант возилась с нашими документами не менее получаса. Потом выдала направления на биометрию. Порядок такой: сначала нужно заплатить за услуги центра и визу, затем с оплаченными документами пройти в другой зал на биометрию. Между залами – рамка-детектор, как в магазине: если за услуги не заплатил – рамка зазвенит. У меня заверещала как сумасшедшая: в кассе деньги взяли, а защиту, наклеенную на документы, снять забыли.

Биометрию берут в кабинках с задергивающимися шторками. Кабинок много. Электронная очередь, но перед нами – никого. Зал почти пустой. Вход в кабинки – строго по одному. Внутри – табуретка, стол и оператор. Оператор долго возился с нашими документами. Оказалось, консультанты из предыдущего зала что-то перепутали. Не туда наклейки прилепили.

Процесс сдачи биометрических данных состоит из двух процедур: фотографирования и снятия отпечатков пальцев на электронном сканере. Инструкция для фотографирования простая: прижаться спиной к стене и не шевелиться. Для отпечатков технология сложнее: сначала прикладываем к сканеру четыре пальца правой руки, затем – четыре левой. Потом – два больших пальца сразу. С моими отпечатками возникли проблемы.

– Они у вас нечеткие, – сетует оператор. – Давайте еще раз!

Мы повторили процедуру еще раз. И еще. И каждый палец по отдельности. И руки я вымыла. По словам оператора, программе почему-то «не нравятся» мои отпечатки.

– Может, у вас с пальцами что-то не так? – загрустил он. – На химическом производстве работаете?
– Я по клавишам стучу.
– А, музыкант! – догадался он. – Тогда понятно.
– Нет, я за компьютером. Неужели только у меня такие проблемы? – спрашиваю.
– Вообще-то, почти у всех. Оборудование пока не отлажено, – признался парень.

Примерно через 15 минут битва со сканером была выиграна: визовый центр получил десять моих хороших отпечатков и еще несколько десятков – плохих.

Готовую визу (или отказ) обещали выдать через 21 день. Сейчас, говорят, задержка сверх обозначенных сроков составляет два дня. Народу в визовом центре немного, но, по моим ощущениям, в этот раз процесс оформления занял раза в полтора больше времени.

С 14 сентября изменились требования и к документам, необходимым при подаче визового заявления. Теперь нужна копия установочных страниц загранпаспорта. Правда, если ее нет, консультанты ворчат, но делают копию сами.

Новый порядок отразился и на стоимости оформления шенгена: услуги визового центра подорожали на 1,75 евро. Таким образом, за оформление визы через визовый центр придется заплатить 61,75 евро. Из них 26,75 евро – центру за услуги, 35 евро – консульский сбор. Плату пересчитают в рубли, но не по курсу ММВБ. Например, когда я подавала документы, биржевой курс был 73,84 рубля за евро. А с меня, получается, взяли плату по курсу 77,4 рубля за евро.

Дешевле, конечно, подавать документы через Генеральное консульство любой шенгенской страны: тогда можно сэкономить 26,75 евро. В финское консульство пробиться практически невозможно. Очередь на прием составляет больше месяца (18 сентября давали номерки на 23 октября). Главная трудность – поймать эти номерки. По словам консультанта Финского визового центра, номерки выдаются в течение нескольких минут каждый день в период с 8 утра до 12 ночи. Поймать номерок можно по телефону (если очень-очень повезет) или на сайте (если он не зависнет).

Финское консульство является рекордсменом по выдаче шенгена. В 2013 году оно оформило более 1,2 миллиона виз. В 2014-м – около миллиона. В 2015-м спрос упал: ожидается, что за визами придут 500–600 тысяч человек.

Кстати

Так как консультанты визового центра не смогли однозначно ответить на вопрос о забинтованной руке, мы направили запрос в Генеральное консульство Финляндии в Петербурге. Вот такой ответ пришел из визового отдела:

– Вы можете подать документы на визу, несмотря на то, что ваша рука в гипсе. В таком случае у вас снимут отпечатки только той руки, которая не в гипсе

Оборона польской почты в Гданьске

После окончания Первой мировой войны на карте Европы появились как новые, так и возникли ранее существовавшие государства, одним из которых стала Потерявшая свою государственность за 120 лет до этого.
Так же одним из таких новых образований стал город Гданьск (Данциг), который в 1920 году обрел статус вольного города и находился под юрисдикцией Лиги Наций. Большую часть его населения составляли немцы (поляков в свою очередь было по разным оценкам от 2,4 до 34 %), поэтому всё управление города строилось на немецкий манер с немецким языком в качестве государственного. А в соответствии с Парижским соглашением от 9 ноября 1920 года Польша стала представлять и защищать интересы граждан Гданьска (Данцига) за границей, а сама территория вольного города стала входиьб в польское таможенное пространство. В 1924 году Польше удалось получить согласие Лиги Наций на создание транзитного военного склада на полуострове Вестерплатте и размещение небольшого гарнизона для его охраны. Так же к Польше переходило неотъемлемое право пользования портом Гданьска для экспорта и импорта товаров, а также организация своей почтовой, телеграфной и телефонной службы.
В 1921 году была создана Дирекция почт и телеграфов 2-й Речи Посполитой (официальное название Польши) в Гданьске. Она расположилась в здании Старого города на площади Яна Гевелия, 1/2, получившем среди горожан известность как «польская почта». В подчинении Дирекции находились следующие почтовые учреждения:
1). Гданьск-1 — располагался в том же здании, что и Дирекция, на площади Яна Гевелия, 1/2.
2). Гданьск-2 — здесь производилась сортировка писем и посылок, поступающих и отправляемых по железной дороге. Почтовый офис находился на главном вокзале в помещении ПГЖД.
3). Гданьск-3 — в этом отделении осуществлялась сортировка писем и посылок, поступающих и отправляемых морским путём. Офис располагался в гданьском порту.
В ночь на 5 января 1925 года в предместьях Гданьска было установлено 10 почтовых ящиков с польским белым орлом и надписью «Только для писем в Польшу». Но уже на следующую ночь все эти ящики подверглись вандализму со стороны немецких националистов, раскрасивших их чёрно-бело-красными полосами.
К осени 1939 года в здании Гданьска-1 работало около 110 человек, которые подвергались постоянной опасности со стороны как немецкого населения, так и властей вольного города. Здание неоднократно подвергалось нападениям ос стороны местных штурмовиков СА, гитлерюгенда и других боевых групп (при полной поддержке немецкой полиции). Что в свою очередь заставило польскую администрацию серьёзно задуматься об обороне здания главного почтамта.
К 1939 году отношения между Польшей и Германией окончательно испортились. Германия неоднократно предъявляла свои претензии на вольный город, но на все претензии получала отказ, что стало одним из главных поводов для нападения на Польшу. Утром 1 сентября 1939 года немцы объявили о включении Данцига в состав Рейха и приступили к ликвидации всех польских институтов на его территории. Одной из главных целей были почтовое ведомство и военно-транзитный склад на Вестерплатте, которые и стали первыми целями немецкого наступления во Второй мировой войне. Польский гарнизон в Вестерплатте был атакован отрядом из 3500 немецких солдат, которых поддержали огонь тяжёлой артиллерии и пикирующие бомбардировщики Ю-87, а также орудия с броненосца «Шлезвиг-Гольштейн».
Польские власти с возрастающей тревогой наблюдали за немецкими планами в отношении Гданьска. При этом они ясно отдавали себе отчёт, что ввод войск в узкий поморский коридор чрезвычайно опасен: в случае германского удара с запада и из Восточной Пруссии все эти части были бы обречены на уничтожение.
В 1936 году генералом Тадеушем Кутшебой был разработал план военного захвата Гданьска в случае начала беспорядков со стороны немецкого населения. План предусматривал оборону некоторых польских объектов, в первую очередь военно-транзитного склада на Вестерплатте и здания почтамта № 1. Почтамт должен был продержаться шесть часов. Согласно утвержденного плана все объекты, кроме Вестерплатте, обороняли гражданские работники, резервисты или члены военизированной организации «Стрелецкий союз», прошедшие специальную подготовку.
До апреля 1939 года руководителем самообороны был Альфонс Флисыковский, подреферент Дирекции почт и телеграфов, ветеран советско-польской войны 1920 года. После обострения международного положения в марте 1939 года бойцы самообороны установили график ночных дежурств. С апреля командование принял подпоручик Конрад Гудерский (псевдоним Конрад, или Инженер Конрад), присланный 2-м отделом Главного штаба Войска Польского. Ситуация в Гданьске накалялась. Опасаясь нападений, польские почтальоны выходили в город только по двое. В конце июля генеральный комиссар Речи Посполитой в Гданьске распорядился эвакуировать в Польшу семьи польских работников и почтовых служащих. В течении августа шла интенсивная подготовке к обороне. Были срублены все деревья, окружавшие здание. Для усиления личного состава из Гдыни и Быдгоща дополнительно были направлены десять работников — бывшие унтер-офицеры.
Немцы, в свою очередь, также готовили захват польского почтамта. Ещё в марте получив приказ из Берлина власти вольного города приступили к созданию собственных вооруженных сил, которые возглавил специально прибывший из Германии генерал Фридрих Эберхардт. В июле 1939 года были созданы два полка местной полиции (Landespolizei). Тайно усиливались личным составом и оружием подразделения СА и СС. В июне 1939 года в Гданьск был тайно переброшен 3-й батальон 4-го полка СС «Остмарк», который был усилен местными добровольцами и переименован в SS Heimwehr Danzig (в октябре 1939 года это подразделение вошло в состав дивизии СС «Мертвая голова»). В распоряжении этого подразделения имелись австрийские бронемашины ADGZ, скрытно переброшенные сюда из Австрии. В начале июля под видом «вспомогательной полиции» был сформирован батальон СС «Е» под командой Курта Айманна. Руководить операцией должен был комендант полиции порядка полковник Вилли Бетке, а вся ответственность за неё легла на шефа гданьской полиции оберфюрера СС Иоганна Шеффера.
К 3 июля полиц-обермейстер Эрих Гёртц из 2-го отдела полиции подготовил план атаки на здание Гданьска-1. Сам комиссариат гданьской полиции, в котором работал Гёртц, располагался в прилегающем к почтамту с южной стороны крыле старого гарнизонного госпиталя. Согласно плану Гёртца штурм предполагалось начать именно отсюда; наступление в лоб он считал слишком опасным. Здесь же на первом и втором этажах были установлены пулемёты. Три группы по 15-20 человек должны были пройти и уничтожить ограждение со стороны двора, а затем ворваться в здание. На прилегающих к зданию почтамта улицах немцами также были оборудованы пулемётные гнезда: с севера — в здании на улице Щероца, 6; с запада — на втором и третьем этажах домов на улице Тартачной, 6 и 12; наконец, с юга обстрел должен был вестись из дома на улице Сукенничей, 4. В общей сложности в операции должны были принять участие около 180 человек, составивших особое подразделение из полицейских, а также солдат Айманна и Эберхардта.
28 августа польские защитники почтамта в глубочайшей тайне доставили в здание оружие — три лёгких ручных пулемета Браунинга (образца 1928 года), около 40 пистолетов, несколько карабинов и гранаты. 30 августа польский главный штаб окончательно отказался от военной операции в Гданьске. Это означало и отказ от обороны большинства польских объектов в городе. До сих пор так и не установлено, касался ли приказ Вацлава Стахевича здания на площади Яна Гевелия и довели ли его до подпоручика Конрада. Из допросов захваченных немцами защитников почтамта следовало, что они ожидали обещанную помощь.



В ночь с 31 августа на 1 сентября 1939 года в здании почтового ведомства на площади Яна Гевелия, 1/2, находились 43 почтовых работника, один железнодорожник и десять человек прибывших на подмогу из Гдыни и Быдгоща, а также 67-летний сторож здания Ян Пипка, его жена Малгожата и их приёмная дочь, 10-летняя Эрвина Бажиховска. Этой же ночью, сразу же после выступления Гитлера по радио, в здании было объявлено чрезвычайное положение. Был распечатан конверт с планом «Tj» — планом обороны зданиия почтамта № 1. Командование обороной принял на себя Конрад. Ровно в 4 часа утра немцы отключили здание от электричества и перерезали телефонный кабель. Сразу же состоялось собрание защитников здания, на котором выступил подпоручик Конрад. Он объяснил, что назначен командиром обороны, а его заместителем является Альфонс Флисыковский. Директор гданьского округа почт и телеграфов доктор Ян Михонь ознакомил всех с приказом о необходимости держать оборону в течение шести часов.
На рассвете 1 сентября, в 4 часа 45 минут, жителей Гданьска разбудили звуки канонады: это «Шлезвиг—Гольштейн» начал артиллерийский обстрел Вестерплатте. Одновременно с залпами линкора раздался сильный взрыв рядом с почтамтом. Бомба, заброшенная из подвала Комиссариата полиции, повредила ограждение тыловой части здания, после чего в образовавшуюся брешь ворвались две штурмовые группы, попытавшиеся с ходу ворваться внутрь. Третья группа взорвала ворота со стороны улицы Сукенничей. Поляки ответили огнём из пулемётов и пистолетов, а также забросали нападавших ручными гранатами. Немцам всё же удалось выбить дверь и занять посылочный зал, но с помощью пулемётов и гранат защитники почтамта отбили нападение и вынудили их отступить. Немецкие потери составили два человека убитыми и семь ранеными (включая командира одной из групп лейтенанта Альфреда Хаймлиха, получившего тяжелое ранение и вскоре скончавшегося в госпитале). Однако здание по-прежнему находилось под сильным огнём противника, в том числе и подошедших бронемашин.
Вскоре защитники услышали подозрительный стук со второго этажа. Оказалось, что немцы пробили стену из 2-го отдела полиции. Подпоручик Конрад забросал их гранатами, но и сам был смертельно ранен. Оборону возглавил Альфонс Флисыковский. Очередные атаки поляки отразили около 9 и 10 часов утра. Также безрезультатно закончились для немцев попытки атаковать здание при поддержке бронемашин.



Обеспокоенный стойкостью защитников польской почты полковник Бетке связался со штабом генерала Эберхардта и попросил о помощи. И к 11 часам прибыли два орудия калибра 75 мм и прямой наводкой открыли огонь по зданию. Однако ответный огонь вынудил артиллеристов сменить позицию, а затем и вовсе прекратить огонь. В 13 часов в атаку вновь устремились бронемашины, которые сумели подобраться прямо к ограде. За ними укрылась пехота, пытавшаяся забросать окна гранатами. Несмотря на уже ощущающуюся нехватку боеприпасов, защитникам вновь удалось не допустить проникновения немцев в здание. Многие немецкие гранаты, отлетев от стен и рам, падали на землю и взрывались посреди атакующих. Немцы понеся серьезные потери были вынуждены прекратить атаки, чтобы эвакуировать жителей близлежащих домов. Одновременно Бетке через мегафон заявил, что если защитники почтамта не сдадутся в течение двух часов, здание будет разрушено вместе с ними. В это же время саперы, присланные на помощь Эберхардтом, прорыли подкоп и заложили под стеной здания 600-килограммовый заряд взрывчатки. Прибыла также гаубица калибра 105 мм, которую развернули в 150 метрах от почтамта на улице Кросна.
Поскольку защитники почты не сдавались, около 17 часов Бетке приказал взорвать здание. Дом сотряслось от мощного взрыва. Район накрыло облако пыли. Одновременно начался обстрел из всех трёх орудий. Поляки были вынуждены отступить в подвал. Когда все преграды были сметены, немцы ворвались в здание и заняли все этажи, но подвал всё ещё оборонялся. Наконец, около 18 часов немцы при помощи огнеметов подожгли почтамт. В пылающем подвале заживо сгорели три защитника почтамта — Брунон Маршалковский, Станислав Рековский и Бронислав Шульц, а также ещё двое, опознать которых так и не удалось. В результате тяжёлых ожогов позже, в госпитале, скончались Юзеф Митковский, Алойзы Франц, Бернард Биннебезель, Стефан Цывинский и сторож Ян Пипка. Здесь же, через семь недель, умерла от ожогов и 10-летняя Эрвинка Бажиховска, которую немцы подожгли из огнемёта, когда она пыталась выбраться из горящего здания.

Дальнейшее сопротивление было невозможно. Около 19 часов из здания вышел Ян Михонь с белым флагом, но был застрелен. Такая же участь постигла и следующего парламентера, Юзефа Вонсика. Остальным защитникам немцы позволили покинуть горящий дом и доставили их в камеры полиции на Окоповой улице, а через несколько дней — в гимназию «Виктория-шуле» на улице Хольцгассе. Там до 15 сентября продолжались допросы, 28 почтовых служащих и Марии Пипковой, жены сторожа, периодически сменявшиеся пытками. Шестнадцать раненых и обожженных немцы отправили в госпиталь гестапо.



Несмотря на кольцо окружения, части защитников все таки удалось уйти из здания. Шесть защитников проникли на задний двор здания. По крыше гаража перебрались на соседнее здание на улице Сукенничей, 9, и через окна влезли в пустые квартиры, из которых все жильцы были эвакуированы. Там они умылись и переоделись в гражданскую одежду, после чего каждый спасался, как мог. Но к сожалению, действовали беглецы, не очень умело, и были быстро пойманы: вернувшись в свои жилища, немцы нашли там польские почтовые мундиры с удостоверениями личности в карманах. 2 сентября в одной из облав немцы схватили Альфонса Флисыковского. Через несколько дней гестапо арестовало также Леона Фуза. Остальные четверо — Анджей Гуральский, Франтишек Милевчик, Владислав Милевчик и Аугустин Млынский — сумели пережить войну.

Суд над защитниками почтамта в Гданьске



Против защитников здания польского почтамта началось следствие, которое инициировал Ханс Вернер Гизеке, советник военного суда группы Эберхардта, который 1 сентября являлся офицером связи штаба группы и отправил гаубицу на помощь отряду Бетке. Гизеке заявил, что, защищая свое учреждение с оружием в руках, польские почтовики допустили «партизанские действия», что по германским законам карается смертью. В течение нескольких дней Гизеке допросил всех защитников почтамта, включая раненых. Задавал он только два вопроса: «Вы участвовали в обороне здания 1/2 на площади Яна Гевелия? Вы стреляли при этом?»
После окончания, так называемого, следствия Гизеке вынес постановление об аресте и подготовил обвинительное заключение. Судебный процесс начался 8 сентября 1939 года. Перед военно-полевым судом, на котором председательствовал доктор Курт Боде, предстали только 28 защитников польского почтамта в Гданьске. Десятерых раненых, находившихся в госпитале, было решено судить позднее. После нескольких часов судебного разбирательства все обвиняемые были приговорены к смертной казни. Такая же судебная расправа состоялась и 29 сентября над остальными десятью почтовиками. Приговор военного суда утвердил генерал Фридрих Эберхардт.
Приговорённые направили прошение о помиловании на имя генерала Вальтера фон Браухича, но тот отклонил прошение. И 5 октября 1939 года 38 работников польской почты были расстреляны на гданьской Заспе, недалеко от военного полигона, а их тела закопаны в заранее приготовленной братской могиле. Расстрел осуществили эсэсовцы из SS Heimwehr Danzig. Одним из командующих казнью был штурмбаннфюрер СС Макс Паули, тогдашний комендант лагеря Штуттгоф, впоследствии приговоренный к смертной казни через повешение британским военным трибуналом.
Могилу защитников польской почты обнаружили только в 1991 году во время строительных работ. После эксгумации и специальных исследований останки перезахоронили на кладбище жертв гитлеризма в Заспе — там, где уже были похоронены их товарищи, погибшие, умершие от ран и убитые гестапо, или в Штуттгофе. Здесь же покоятся шиманковские железнодорожники и члены их семей.
После окончания войны семьи и родственники погибших защитников гданьского почтамта начали борьбу за отмену немецких приговоров и реабилитацию осужденных. Борьба эта растянулась на долгие годы, поскольку формально Гданьск не являлся территорией Польши и прежних его властных институтов уже не существовало. Семьи обращались, прежде всего, в Главную комиссию по расследованию гитлеровских преступлений в Польше, затем в Главную комиссию по раскрытию преступлений против польского народа. Они также подключили нескольких германских журналистов и чиновников. Вальтер фон Браухич скончался в 1948 году, не дожив до суда.
Участники суда над почтовиками Ханс Вернер Гизеке и Курт Боде прошли после войны процедуру денацификации и сделали неплохую карьеру в западногерманской юриспруденции: Гизеке стал директором земельного суда во Франкфурте-на-Майне, а Боде был судьей, а затем вице-президентом Верховного земельного суда в Бремене. Только в 1960 году, по иску гражданина ФРГ — сына погибшего почтовика Казимежа Рогачевского, — прокуратура начала проверку, которая продолжалась два года, и в итоге удалось добиться лишь отмены приговора. Подал иск также гражданин США Джордж (Ежи) Фуз, сын Леона Фуза. Эта судебная тяжба затянулась на много лет. И Гизеке, и Боде скончались, не дожив до завершения судебного разбирательства. Суд отклонил иск Фуза о компенсации.
Тему трагедии гданьских почтовиков неоднократно поднимали в своих публикациях писатель Гюнтер Грасс (чей дядя-кашуб был одним из расстрелянных защитников почтамта), посвятивший обороне почтамта фрагмент своего романа «Жестяной барабан», а также журналист Михаэль Науманн. После обнаружения в 1991 году останков казненных на Заспе почтовиков эта тема вновь привлекла внимание прессы и общества. Своё частное расследование предпринял немецкий журналист Дитер Шенк — вышедший на пенсию полицейский и бывший сотрудник Интерпола. Результатом его труда стала книга «Польская почта в Гданьске. Об одной немецкой судебной расправе». Её публикация в 1995 году стала общественным событием в Германии.
25 мая 1998 года оба приговора по делу защитников почтамта были отменены земельным судом в Любеке, куда по совету Шенка подали свои иски дочери Флисыковского и Цыгальского. Суд признал, что при рассмотрении дела Боде допустил серьёзные нарушения действующего в то время права. Все защитники почтамта были реабилитированы, при этом суд постановил, что:
1). действующий до 14 ноября 1939 года Уголовный кодекс Гданьска не предусматривал смертную казнь;
2). специальный военный закон, на основании которого были приговорены служащие почты, мог применяться только в отношении военнослужащих вермахта, в то время как здание почтамта штурмовали подразделения СС и полиция;
3). данный закон мог применяться только во время военных действий, в то время как немцы атаковали Польшу без объявления войны, официально признанной Германией лишь 3 сентября 1939 года (после формального объявления войны Англией и Францией);
4). здание почтамта № 1 являлось польской территорией, обороняемой поляками, следовательно, его защитники не могли быть отнесены к партизанам;
5). в ходе процесса была нарушена 43-я статья Гаагской конвенции, подписанной также и Германией;
6). обвиняемые были лишены права на защиту.

Список защитников почтамта в Гданьске и их судьба

Погибшие 1 сентября 1939 года
- Юзеф Вонсик (род. 8 июля 1904 года) — начальник почтамта № 1.
- Конрад Гудерский (род. 19 февраля 1900 года) — подпоручик 2-го отдела Главного штаба Войска Польского, инженер, руководитель обороны.
- Брунон Маршалковский (род. 11 апреля 1904 года) — экспедитор (Гданьск-2).
- Доктор Ян Михонь (род. 1 июня 1888 года) — исполняющий обязанности директора польской почтовой службы в Гданьске.
- Станислав Рековский (род. 17 сентября 1900 года) — экспедитор.
- Бронислав Шульц (род. 3 октября 1910 года) — почтальон (Гданьск-3).
- Неизвестный (тело не опознано).
- Неизвестный (тело не опознано).

Умерли в госпитале от полученных ран и ожогов
- Эрвина Бажиховска (16 октября 1929 года — 20 октября 1939 года) — приёмная дочь сторожа Яна Пипки, скончалась от ожогов 2-й и 3-й степени.
- Бернард Биннебезель (20 мая 1893 года — 4 сентября 1939 года) — помощник, скончался от огнестрельного ранения в живот и повреждения черепа.
- Юзеф Нитковский (15 июня 1885 года — 31 октября 1939 года) — контролер, скончался от ожогов 2-й и 3-й степени.
- Ян Пипка (20 июля 1872 года — 2 сентября 1939 года) — сторож здания, скончался от ожогов 2-й 3-й степени.
- Алойзы Франц (17 февраля 1905 года — 5 сентября 1939 года) — помощник, скончался от ожогов 2-й и 3-й степени.
- Стефан Цивинский (29 мая 1907 года — 2 сентября 1939 года) — помощник, скончался от ожогов 2-й и 3-й степени.

Расстреляны на Заспе 5 октября 1939 года



- Владислав Базгер (род. 22 апреля 1911 года) — старший помощник (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск из Быдгоща и Гдыни).
- Ян Банашковский (род. 17 октября 1904 года) — почтальон (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск из Быдгоща и Гдыни).
- Гелиодор Беккер (род. 3 июля 1904 года) — помощник.
- Алойзы Бела (род. 9 июня 1899 года) — почтальон.
- Анджей Бинковский (род. 11 ноября 1902 года) — почтальон (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск из Быдгоща и Гдыни).
- Стефан Бончковский (род. 4 января 1906 года) — почтальон (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск из Быдгоща и Гдыни).
- Флориан Будзяк (род. 1 октября 1911 года) — почтальон (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск из Быдгоща и Гдыни).
- Леонард Вишневский (род. 2 января 1904 года) — экспедитор.
- Казимеж Гданец (род. 17 января 1907 года) — водитель.
- Конрад Грота (род. 26 июля 1906 года) — почтальон.
- Юзеф Жепка (род. 25 ноября 1899 года) — старший экспедитор.
- Ян Климек (род. 20 сентября 1889 года) — старший экспедитор.
- Франтишек Клинкош (род. 22 декабря 1899 года) — экспедитор.
- Владислав Копровяк (род. 21 мая 1897 года) — старший помощник (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск из Быдгоща и Гдыни).
- Франтишек Краузе (род. 13 августа 1900 года) — почтальон.
- Франтишек Кунц (род. 24 июня 1907 года) — почтальон.
- Войцех Курковский (род. 24 апреля 1893 года) — экспедитор.
- Аугустин Лис (род. 27 ноября 1900 года) — старший почтальон.
- Франтишек Магульский (род. 2 сентября 1904 года) — старший экспедитор.
- Бернард Маевский (род. 7 декабря 1907 года) — старший почтальон.
- Ян Новак (род. 4 февраля 1890 года) — начальник отделения.
- Стефан Новаковский (род. 21 августа 1901 года) — экспедитор.
- Казимеж Ожеховский (род. 23 декабря 1915 года) — помощник.
- Брунон Пеловский (род. 29 августа 1902 года) — водитель.
- Сильвестр Плошинский (род. 7 декабря 1906 года) — почтальон (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск из Быдгоща и Гдыни).
- Игнацы Полом (род. 6 июля 1898 года) — старший экспедитор.
- Александр Рацкий (род. 14 октября 1903 года) — экспедитор.
- Казимеж Рогачевский (род. 25 марта 1903 года) — экспедитор.
- Франтишек Ромбца (род. 4 января 1904 года) — экспедитор.
- Игнацы Сикорский (род. 23 октября 1895 года) — начальник отдела.
- Юзеф Стшелецкий (род. 15 марта 1887 года) — старший экспедитор.
- Петр Тешмер (род. 16 ноября 1894 года) — писарь 1-го класса ПГЖД.
- Альфонс Флисыковский (род. 22 сентября 1902 года) — подреферент.
- Максимилиан Цигальский (17 сентября 1900 года) — старший помощник.
- Леон Шрайбер (род. 5 сентября 1912 года) — младший почтальон (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск из Быдгоща и Гдыни).
- Ян Эллварт (род. 3 ноября 1905 года) — экспедитор.

Отдельно можно выделить судьбу Леона Фуза:

Леон Фуз (род. 21 февраля 1895 года), старший техник, сумел уйти во время капитуляции. Однако 7 сентября 1939 годаон был схвачен немцами и помещён в лагерь Штуттгоф. В декабре 1939 года он был опознан как один из защитников здания почтамта № 1 и расстрелян в лагере или в Пяснице.

Пережили войну
- Анджей Гуральский (род. 21 июля 1910 года) — помощник (один из десяти сотрудников, присланных в Гданьск — приехал из Быдгоща в конце августа 1939 года).
- Франтишек Мелевчик (род. 2 декабря 1910 года) — водитель.
- Владислав Милевчик (2 мая 1901—1983 года) — водитель.
- Аугустин Млынский (род. 25 ноября 1905 года) — старший почтальон.
- Малгожата Пипкова — уборщица, жена сторожа Яна Пипки. Вышла из здания во время капитуляции, была арестована и до 1943 года содержалась в различных местах заключения в Гданьске. Скончалась в 1963 году.

Память о защитниках почтамта

Работники отделения Гданьск-1, члены профессионального почтового союза, в 1946 году были награждёны самым почётным польским орденом — «Виртути милитари». С 1999 года все защитники — почётные граждане Гданьска.
В оборонявшемся в 1939 году здании польского почтамта № 1 в Гданьске ныне работает музей почты и телекоммуникаций, который был открыт 1 сентября 1979 года, в день 40-й годовщины трагических событий. Площадь перед зданием (ранее площадь Яна Гевелия) переименована в площадь Защитников польского почтамта (польск. plac Obrońców Poczty Polskiej). В том же 1979 году на площади перед зданием был установлен памятник работы скульптора Винценты Кучма (Wincenty Kućma). Памятник представляет собой фигуру смертельно раненого почтового служащего, которому богиня Ника подаёт винтовку. Из его почтовой сумки высыпаются письма. Памятник изготовлен из нержавеющей стали. Авторами бронзовой эпитафии являются Мария и Зигфрид Корпальские.



В 1958 году в обращение поступила польская марка, посвящённая защите почты в Гданьске. На ней — служащий с карабином в руке на фоне польского городского почтового ящика 1939 года, над которым надпись «Oni byli pierwsi» («Они были первыми»). К этой марке вышли два конверта первого дня: один был погашен в Гданьске штемпелем с символическим изображением карабина и надписью «1.IX.1939. Защита Почты»; другой в Варшаве, на нём — карабин, рожок почтальона и письмо.
В 1979 году почтовое ведомство Польской Народной Республики выпустило марку и почтово-благотворительный блок, посвящённые 40-летию нападения нацистскойГермании на Польшу и обороне польской почты в Гданьске.



Оборона почтамта Гданьск-1 в кинофильмах

1). Драматическим событиям сентября 1939 года в Гданьске посвящён фильм Станислава Ружевича «Вольный город» (1958), удостоенный серебряной медали на VII Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Вене в 1959 году. Через девять лет режиссёр вернулся к теме героической обороны польского побережья в сентябре1939 года, сняв картину «Вестерплатте».



2). В 1979 году западногерманский кинорежиссёр Фолькер Шлёндорф экранизировал роман Гюнтера Грасса «Жестяной барабан». В фильме (как и в книге) имеются эпизоды обороны почтамта.

Диагноз

Базифобия - боязнь ходить пешком.
Неси меня на руках, холоп! Царь напуган тротуаром!

мужик

Мужчина - каменная стена, твердая опора и несокрушимая защита! До тех пор, пока
не увидит на градуснике 37,2.
Космослава

В Москве увековечили память академика Владимиру Челомея

В Москве увековечили память того, кто создавал «ядерный щит» России. На Аллее космонавтов установили монумент академику Владимиру Челомею.

Герой соцтруда в свое время сконструировал уникальные крылатые ракеты, которыми впоследствии оснастили практически весь российский военный флот. В России Челомея называют «человек — эпоха».

Ракета-носитель «Протон», одна созданных под руководством учёного, до сих пор является самой мощной в нашей стране. Разработка ракетного комплекса УР-100 позволила в кратчайшие сроки достичь ракетного паритета с США. Последние модификации знаменитой челомеевской «сотки» — так ласково называют УР-100 оборонщики — до сих пор стоят на боевом дежурстве. Флагманские корабли ВМФ России, тяжелый атомный ракетный крейсер «Пётр Великий», ракетные крейсеры «Варяг» и «Москва», другие корабли и береговые соединения, и сейчас вооружены ударными ракетными комплексами с крылатыми ракетами разработки Челомея.

В 2003 году была выпущена почтовая марка Украины, посвящённая Челомею.



Но  тепрь согласно закону пост-Украины о декоммунизации упоминать имя великого ученого - преступно, так ка кон воплощает собой  все ужасы совеского   наследия...