September 20th, 2015

Викинги


Викинги, они же норманны, они же варяги — суровые скандинавские мореходы на протяжении трёх веков наводившие страх и ужас на территории большей части современной Европы, периодически грабя города и основав несколько своих государств. По факту — даже по меркам средневековья беспощадные головорезы, державшие в страхе побережья Европы, Северной Африки, Ближнего Востока — всё, докуда они могли дотянуться входе своих десантных операций. Занимаясь грабежом и разбоем, а так же торговлей, викинги составили первые морские карты и стали основой для доминирования европейцев на море, в завоевании колоний и мировой торговле. Были первыми европейцами, добравшимися до побережья Нового Света, опередив в этом итальяца Колумба.

Самый большой корабль викингов.

Оригинал взят у mihalchuk_1974 в Самый большой корабль викингов.



Самый большой из известных драккаров викингов носит в данное время имя "Роскильде 6". естественно, что настоящего имени этого красавца никто не знает. Когда тысячу лет тому назад на горизонте появлялся стройный и прекрасный силуэт «Роскильде 6», для тех, кто его видел это были очень плохие новости. Этот драккар вез по водам северных морей компанию суровых, жаждущих крови и добычи воинов.

Это самый большой из найденных кораблей викингов. Его обнаружили в Роксильде в 1996 году, причем совершенно случайно. Сохраняя правила датского языка его название правильнее произносить как "Ро́скилле" (дат. Roskilde). Согласно подсчетам, на постройку такого корабля в те далекие времена ушло 30 тысяч человекочасов квалифицированного труда судостроителей, плюс к этому работы по валке деревьев и перевозке материалов. Длина корабля чуть больше 36 метров, и это на четыре метра больше, чем флагманский корабль Генриха VIII «Мэри Роуз» (анг. Mary Rose), построенный пятью веками позже. «Роксильде 6» также на шесть метров длиннее, чем корабль викингов, воссозданный под названием Sea Stallion, который в 2007 году прошел путь из Скандинавии до Дублина, обогнув Шотландию.

Collapse )

Суровые будни пирата

Оригинал взят у dr_piliulkin в Псевдореализм
Посмотрел тут сериал "Черные паруса" (ну да, я тормоз).
Хороший сериал, даже замечательный. Молодость Джона Сильвера, капитан Флинт, Билли Бонс - товарищ Стивенсон был бы доволен.

Но как же уморительно смотреть на попытки режиссера и сценаристов изобразить суровую средневековую жизнь отбросов общества начала восемнадцатого века!

И это при том, что старались сделать брутальный и "правдивый" сериал. Вот вам кровь, вот вам секс, вот вам суровая правда жизни...

Увы. Все было не так. Все было куда хуже.

Старый пират - это был тридцатилетний пират. И выглядел он при этом лет на шестьдесят. Был покрыт не только шрамами, но и язвами. Проститутки были или пятнадцатилетние, или беззубые и обрюзгшие. Но большинство пиратов были не способны ни только на насилие, но и на обычный секс - после пяти лет употребления тогдашнего рома, с его огромным содержанием метилового спирта, пираты были импотентами. Максимум, что они могли потребовать у шлюхи - это сделать им минет...

На улицах повсюду валялись и лились нечистоты. Мутноватые стекла в окнах? Увы, они были куда мутнее, сквозь них едва проникал свет. Белые рубашки, на которых так красиво проступает кровь? Увольте, то, что считалось белым в семнадцатом веке было в лучшем случае грязно-желтым или серым, сколько ни стирай. Яркие платья дам? Никакой кармин и индиго не могли дать ярких и сочных красок на такой основе.
Все было грязным, сероватым, мутным. Нижнего белья никто не носил, поэтому штаны спереди и сзади имели характерные пятна (что поделать, с туалетной бумагой были проблемы, как и с гигиеной вообще).

Руки и лица были как минимум грязны - причем всегда. Плавать почти никто не умел, даже пираты. А даже если умели - сама мысль окунаться в воду без нужды никому не приходила в голову. Грязь настолько въедалась в поры и морщины, что ее невозможно было вымыть - только забелить пудрой (увы, тоже грязно-серой). Гельминты были у всех, поголовно. В жарком влажном климате карибского моря крошечные ранки начинали воспаляться и превращались в язвы, убивающие пирата максимум за год.

Ужасный пират Черная Борода красил бороду сажей и дегтем, поскольку если волосы не выпадали к сорока годам (обычно так и происходило, поэтому все носили парики), то седели. Впрочем, седина тоже не была благородной, белой, седые волосы тоже были грязно-серыми.

Одноногий моряк Джон Сильвер был редким исключением - обычно после ампутации ноги пациент не выживал, а умирал в страшных муках от горячки.

Очки на интеллигентном пирате? Ну, в принципе, очки уже новостью не были. Но вот прикреплять к ним дужки только-только додумались. Пират в очках современного вида мог бы с тем же успехом пользоваться смартфоном. (Да, стекла в очках тоже были мутными, пузырчатыми).

Да, зубы! Здоровые зубы почти у всех персонажей - это очень смешно. К сорока годам большая часть людей лишалась зубов, с чем и связано было всемерное распространение паштетов и супов-пюре. Жевать мясо - это был удел молодых. Все герои данной драмы, от флибустерьера и до магистра наук, ходили бы беззубыми и хлебали разваренное варево. Готовить, кстати, тоже толком не умели, безбожно сыпали пряности, чтобы хоть как-то отбить вонь от протухших продуктов и нейтрализовать паразитов...

Вонь вообще стояла чудовищная. Повсюду. Дуриан ели совершенно спокойно, не замечая его запаха - так пахло все вокруг людей!

Настоящий пират тех времен напугал бы нас не зверской рожей и не тупым железом в руках (оружие тоже было в большинстве своем ржавым, плохо заточенным и нефункциональным - по сути дрались слегка заточенными железками, колотя друг друга как дубинами), пират напугал бы нас своим ужасным внешним видом. Мы бы приняли его за зомби, только что выбравшегося из могилы.

Трудно жили. Очень были неустроены в бытовом отношении.

В общем, как ни прискорбно, но единственный верный фильм о средневековой жизни - это германовская экранизация "Трудно быть Богом". Со всем кровищем и грязью, что в ней есть.

Но такой фильм никто смотреть бы не стал.

Британский моряк в Средние века


"Ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо (иным) способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его (его пэров) и по закону страны"*.
Спустя столетия юристы цитировали Великую хартию, протестуя против злоупотреблений при принудительной вербовке на флот. Но в контексте феодального устройства того общества средневековый моряк не был свободным человеком. Он был такой же частью судна, которым владел шкипер или его хозяин, как и, скажем, стоячий такелаж. Его работа на службе Короне была феодальной повинностью, восходившей к военному долгу англо-саксонских времен и продолжавшейся, по крайней мере, в теории, до эпохи Стюартов.
На первой странице "Книги Судного дня"** записано, что город Дувр, в обмен на привилегии sac and soc***, обязуется нести корабельную повинность в размере двадцати судов в течение пятнадцати дней ежегодно, как и во времена Эдуарда Исповедника. То же самое относилось и к Сэндвичу. Другие города, образовавшие вместе с Дувром и Сэндвичем союз Пяти портов, обязаны были выставлять пять судов. К XIII столетию эта повинность возросла до пятидесяти судов. Как бароны предоставляли королю рыцарей с солдатами, так и феодальные правители Пяти портов (до тех пор, пока города не стали самоуправляющимися) были ответственны за выделение судов и команд для боевых действий в прибрежных водах.
Периодически тот или другой монарх владел судами или галерами своего собственного флота, который назывался Navy Royal, в отличие от всех судов страны, которые образовывали британский флот (Navy of Britain). Но в средневековой военно-морской истории не было преемственности, как не было ни административных структур, ни последовательной политики. Наиболее же постоянный состав судов и команд принадлежал союзу Пяти портов -- Дувру, Гастингсу, Сэндвичу, Гайсу и Ромнею, к которым были присоединены "старинные города" Рай и Винчелси. В начале правления Иоанна этим портам были дарованы хартии, содержавшие привилегии и освобождения от налогов и сборов, в результате чего начало складываться что-то вроде конфедерации. Лорд-смотритель (Lord Warden) отвечал за исполнение предписаний и инструкций, смотритель (ward) над каждым портом -- за предоставление судов, а землевладелец -- за набор людей для экипажей, оплата которых ложилась на порт. Ордонанс 1229 года в перечень повинностей Гастингса включает шесть судов, каждый из которых был обязан иметь команду из двадцати одного моряка и одного gromet (молодого матроса, занимавшего среднее положение между матросом и юнгой, от голландского слова, означавшего юноша). Там же перечислены: десять судов от Винчелси, по пять от Рая, Ромнея и Гайса, двадцать одно от Дувра, пять от Сэндвича -- всего пятьдесят семь судов с командами общим числом 1167 человек для пятнадцатидневной службы у побережья Англии; в случае продления этой службы -- расходы за счет Короны. Значительно позднее, во времена Армады, Пять портов снаряжали пять судов за свой счет.
Так как население этих мест состояло преимущественно из рыбаков или пиратов (или тех и других одновременно), для королевской власти было легко "арестовать" те суда, которые были необходимы королю в его беспрерывных войнах с Францией. При этом использовались слова arrЙter или ordonner , и именно этот элемент принуждения лёг в основу слова impressment. Происходящее от старо-французского слова empresser, оно означало реквизицию судов и моряков для публичной службы. Но затем его стали смешивать со словом imprest (или emprest), означавшим передачу авансового платежа -- imprest money. Когда это слово приняло форму prest, означавшего выплату рекрутского вознаграждения -- пресловутого "королевского шиллинга", то человек, принявший его, был pressed и с этого момента считался на службе, хотя остается сомнительным, включала ли она также службу за пределами страны. Предположение, что посредством этого человек был приготовлен к службе (имея в виду другую основу слова impressment, происходящего от prЙt, т.е. готов), не может быть поддержано в семантическом смысле. В социологическом смысле, право короля привлечь человека для исполнения службы было неоспоримо, и являлось военной основой феодализма.
Англо-саксонские правители широко использовали свои права на привлечение людей к службе, но обычно они строили свои собственные суда. Норманны же предпочитали использовать суда своих подданных с их англо-саксонскими командами. Когда, после крестового похода Ричарда I в 1189 году и после потери Нормандии Иоанном в 1204 году, военно-морская активность Короны усилилась, право на реквизицию судов и моряков стало применяться ещё чаще.
Кое-кто считает Иоанна основателем королевского флота из-за активной военно-морской деятельности во время его правления, которая, впрочем, не принесла ему существенной пользы. Он был, несомненно, первым монархом, который потребовал салютования в Английском канале и прилегающих водах, заявив, таким образом, претензию на господство на море. Также он первым оценил преимущества владения регулярным военно-морским флотом, и впервые назначил корабельного чиновника с титулом хранителя королевских портов и галер в лице Уильяма де Вротхама (William de Wrotham), архидиакона Таунтона. Этот ключевой административный пост позднее стал известен как Clerk of the Acts, и в дни Пеписа фактически слился с постом секретаря адмиралтейства. Тем не менее, после смерти Иоанна вся организация развалилась. Корабли были распроданы, и флот Navy Royal прекратил существование. Аналогичная ситуация приключилась и после смерти Генриха V, единственного, кроме Иоанна, средневекового монарха, который владел собственным флотом значительных размеров. Количество кораблей в нем на пике расцвета доходило до тридцати восьми.
Первый указ о реквизиции судов в правление Иоанна был разослан бейлифам, магистратам и королевским представителям в разных портах в 1205 году. Так, Ярмут, Орфорд и Бекклес обязывались прислать в Лондон двух ректоров (шкиперов) и 140 моряков для комплектования команд двух королевских кораблей, стоявших на Темзе. Им была обещана оплата в размере ста марок, а также половина от стоимости взятых призов. Аналогичные шаги были предприняты и на следующий год, а в 1207 году реквизиция была распространена на все суда, как английские, так и иностранные, находившиеся в пределах досягаемости. Королевским вассалам вменялось в обязанность оказывать всяческую помощь баронам Пяти портов в случае оказания сопротивления реквизиции. В 1208 году всем морякам валлийского побережья было предписано прибыть в Илфракомб (Девоншир) под страхом повешенья или секвестра имущества.
В этих указах использовались такие слова, как sturmanni (возможно, шкиперы, или же лоцманы), marinelli, nautae и galioti. Ясно, что последние -- это гребцы галер, которые в Англии, в отличие от Средиземноморья, не были рабами. Marinelli и nautae были теми, которых мы называем матросами, но отыскать различие между ними самими не представляется возможным****. Обычно под этими названиями понимались мореплаватели, но порой к ним причисляли и корабелов. В одном из таких указов, об укомплектовании адмиральской барки, на невразумительной латыни законников шерифам предписывалось схватить bonos et abiles marinarios pro sufficienti skippagio bargae*****.
До семнадцатого столетия наиболее употребительным словом для обозначения моряка (мореплавателя) было слово "mariner". Англо-саксонские корни слова "seaman" предполагают, что оно значительно старше, но в письменном английском оно появляется только в 1436 году, когда вышел в свет первый трактат по морской политике "The Libelle of English Policie". Вот бы авторы некоторых современных стратегических трудов подверглись той же участи, что постигла предполагаемого автора этого трактата Адама де Молейнса, чичестерского епископа, убитого портсмутскими моряками в ходе спора об оплате их труда! Это слово время от времени применялось в эпоху Тюдоров, например, в акте 1540 года о "содержании шкиперов и моряков", а в дни королевы Елизаветы начали применять слово "sailor", хотя общеупотребительным оно стало только через сотню лет.
Как писал в конце её правления сэр Ричард Хокинс, слово "mariner" "следует применять только к тем, кто способен построить судно, оснастить его, снабдить всем необходимым, и после этого повести его по миру; остальных же следует именовать матросами (sailors)", то есть теми, кто управляется с парусами. Этому предписанию редко следовали на практике, хотя, если mariners и sailors упоминались в одном и том же документе, его автор, вероятно, различал их значение. К 1627 году, как писал капитан Джон Смит в книге "Sea Grammar", матрос (sayler) -- это "опытный муж, который ставит паруса, а юнкер (younker) -- более молодой, прозываемый фокмачтовым, который убирает паруса и пр.". Слово "mariner" не упомянуто, а давнее написание слова "матрос" как "sayler" указывает на его происхождение.
Дрейк в своей знаменитой речи во время кругосветного плавания, имея в виду различие между авантюристами-любителями и профессиональными моряками, использовал оба слова для обозначения одного и того же понятия:
"Мы имеем такие раздоры между моряками (sailors) и джентльменами, и такое высокомерие джентльменов по отношению к морякам (sailors), что они сводят меня с ума. Но, господа, я должен покончить с этим, и заставлю джентльменов тянуть снасти вместе с моряками (mariners), а моряков (mariners) -- вместе с джентльменами. Таким образом, мы покажем себя единой и сплоченной командой, чтобы не дать повода любому противнику воспользоваться нашим неустройством и тем поразить нас".
Знаменательные слова, с которых пошла традиция залога успеха судна как результата единства его экипажа, в Средние века никем не были бы поняты. Тогда солдаты, направленные на борт судна королем, занимались сражением, а моряки -- управлением судна. После появления огнестрельного оружия на море (в 1410 году "Christopher of the Tower" был вооружен тремя орудиями и ручным огнестрельным оружием) появился специалист по артиллерии, занимавшийся этим новым дьявольским оружием разрушения. На английских судах ещё не была развита иерархия морских офицеров, уже известная в странах Средиземноморья, но с ранних времен в документах упоминались такие должности, как ректор (rector), т.е. шкипер (master), констебль (constable), т.е. боцман (boatswain), ладейщик (lodesman), т.е. лоцман (pilot), горнист (trumpeter) и тиммерман (carpenter); стюард (steward), казначей (purser) и кок (cook) появились позднее. В первом известном документе от 1324 года, дающем понятие о соотношении тоннажа судна с количеством команды, указывается, что 240-тонное судно должно иметь шестьдесят матросов, одного шкипера и двух констеблей. Также на борту должно быть некоторое количество молодых матросов (gromets) и юнг. Прослеживая эволюцию военно-морской профессии, отметим, что те, которые впоследствии стали королевскими офицерами, распоряжавшимися, куда плыть и как сражаться -- адмиралы, капитаны, лейтенанты, носили англо-нормандские наименования, в то время как те, кто непосредственно управлял судном, имели англо-саксонские наименования -- боцман (boatswain), старшина шлюпки (coxswain, or cogswain, т.е. тот, кто управлял шлюпкой или когом), лоцман (lodesman), матрос (seaman). Военное дело возлагалось на солдат и лучников, но то немногое, что мы знаем о характере средневекового моряка, дает возможность предположить, что он, по крайней мере, тоже прикладывал к нему руки.
Наше представление о такой анонимной персоне, как матрос тех дней, волей-неволей остается весьма смутным. Его уже совершенно очевидно считали принадлежащим к породе, отличной от береговых людей -- landmen (или landsmen, как стали писать в девятнадцатом веке). Его походка вразвалочку, обветренное лицо, странный жаргон, на котором он толковал о "тайнах моря" -- всё это отчетливо выделяло его, хотя его рейсы были и немногочисленными, и непродолжительными. Отрывок из примитивного шанти указывает на его грубый, беззаботный характер:
Hale and howe rumbylowe
Stir well the good ship and let the wind blow******.

Мы знаем намного больше о том, как развивалась армия, где набирали лучников, пехотинцев и тяжелых конных воинов, сколько их было перевезено через пролив во время Столетней войны, чем о тех, кто участвовал в морской битве при Слюйсе, которую Фруассар называл "весьма ужасной и кровопролитной". Итак, считается, что армия при Азенкуре, которая была перевезена из Саутгемптона на 1400 судах всех типов, состояла из 6000 конников и 24000 лучников, однако количество участвовавших в этой операции моряков не известно. Так как предполагается, что каждый "корабль" имел команду сорок восемь человек и каждый "балинджер" -- сорок, то общее количество моряков должно было быть около сорока тысяч человек. До нас дошел приказ Генриха набрать столько моряков, сколько потребуется, направленный капитанам нижеперечисленных королевских кораблей ("of the Tower" означает то, что позже называлось H.M.S. -- корабль его величества):
Katherine of the Tower -- Джону Кингстону;
Nicholas of the Tower -- Уильяму Робинсону;
Trinity of the Tower -- Джону Пирсу;
Petite Marie of the Tower -- Джону Хутереллу;
Trinity Royal of the Tower -- Стивену Томасу;
La Rude Cog de la Toure -- Хокинсу Питману.

В 1346 году Эдуард III оснастил двадцать пять королевских кораблей с командами из 419 моряков, которые вошли в состав Южного флота, насчитывавшего 493 судна и 9650 моряков. Северный флот состоял из 217 судов и 4521 моряка, что в общей сумме составляло 14151 человек. Спустя одиннадцать лет он уполномочил нижепоименованных капитанов произвести набор определенного количества моряков, а непокорных отправить в тюрьму:
Уильям Баррет -- Julian 36 чел.
Джон Гоббет -- Margaret 26 "
Уильям Генри -- Nicholas 24 "
Уильям Май -- James 26 "
Джон Бёргесс -- Gregory 20 "
Стивен Стонинг -- St. Marie Bote 15 "
Саймон Стивен -- Michael 26 "
Джон Лив -- Joan of Yarmouth 26 "

В 1378 году Ричард II направил своего пристава произвести набор сотни моряков в Эссексе и препроводить их в Сэндвич. Ему были даны полномочия арестовывать имущество и опечатывать двери домов тех, кто уклонялся от набора.
Именно этому периоду времени принадлежит Шкипер Чосера. Описание его, данное в прологе к "Кентерберийским рассказам", можно датировать примерно 1387 годом, и поэту, бывшему длительное время таможенным чиновником, были знакомы прототипы этого обобщенного портрета. Ими были Питер Ришенден, владелец судна с названием "Маделена", и Джон Холей, мэр Дартмута и сборщик таможенных пошлин, который однажды был обвинен в незаконных нападениях на другие суда в море. Когда Чосер называет Шкипера "прекрасным малым", он имеет в виду "крепкого профессионала", а когда говорит, что тот своих пленников отправлял по воде домой, он намекает на обычную практику их утопления. Будучи владельцем и капитаном судна, Шкипер, разумеется, стоял гораздо выше моряков, набранных королем, но его судно точно также могло быть завербовано, и многие детали его портрета были сходны с таковыми его подчиненных -- его морской грубошерстный плащ, его знакомство с маршрутами бордосских виноторговцев, его судоводительское искусство и знание путей от Ютланда до берегов Испании, его склонность к занятию пиратством и контрабандой, даже его борода, потрепанная штормами. Все эти черты были присущи морским капитанам, особенно походившим с западных графств, которые начинали вытеснять капитанов Пяти портов, бывших становым хребтом британского флота.
Был Шкипер там из западного графства.
На кляче тощей, как умел, верхом
Он восседал; и до колен на нем
Висел, запачканный дорожной глиной,
Кафтан просторный грубой парусины;
Он на шнурке под мышкою кинжал
На всякий случай при себе держал.
Был он поистине прекрасный малый
И грузов ценных захватил немало.
Лишь попадись ему купец в пути,
Так из Бордо вина не довезти.
Он с совестью своею был сговорчив
И, праведника из себя не корча,
Всех пленников, едва кончался бой,
Вмиг по доске спроваживал домой.
Уже весной он был покрыт загаром.
Он брался торговать любым товаром
И, в ремесле своем большой мастак,
Знал все течения, любой маяк
Мог различить, и отмель, и утес.
Еще ни разу с курса не отнес
Отлив его; он твердо в гавань правил
И лоцию сам для себя составил.
Корабль он вел без карт и без промера
От Готланда до мыса Финистера,
Все камни знал Бретонских берегов,
Все входы бухт испанских и портов;
Немало бурь в пути его встречало
И выцветшую бороду трепало;
От Гулля и до самой Картахены
Все знали капитана "Маделены"*******.

Историк средневекового флота сказал, что "вся история моряков от тринадцатого до восемнадцатого века есть долгий рассказ о социальном подавлении и потере привилегий". В течение Средних веков сравнительно высокий уровень защищенности моряков был гарантирован применением различных законов и обычаев моря. Что касается этой страны, то наиболее важными из них были законы Олерона, введенные Элеонорой Аквитанской и подтвержденные Ричардом I по его возвращению с крестового похода. Этот кодекс оговаривал условия службы и оплаты, шкалу наказаний и примитивную форму соцобеспечения. Около 1410 года была составлена книга прецедентов, известная под зловещим названием "Черная книга Адмиралтейства", прозванная так исключительно из-за цвета переплета первого издания. В ней были детально расписаны количество полагающейся пищи и вина, оплата службы и наказания. Если считать, что всё происходило по закону (можно вспомнить, как легко даже в XVIII веке обходили на море адмиралтейские инструкции), то моряку был обеспечен вполне приличный статус. Перед рейсом каждый член экипажа приносил клятву шкиперу судна. Член экипажа обязан был отработать весь срок контракта, а в случае досрочного увольнения имел право на получение всего денежного довольствия и оплату проезда до своего порта. Члены экипажа имели голос при решении вопроса о выходе в рейс, если погода была сомнительной. Уволить их можно было только за воровство, драки или неподчинение.
Если член экипажа заболевал или получал травму, то его обязаны были поместить в maison dieu********, которые содержались религиозными братствами в большинстве крупных портов. Госпиталь св. Варфоломея в Сэндвиче (основанный в 1244 году) был, вероятно, первым, который управлялся городом от имени морского сообщества. Аналогичный госпиталь имелся и в Лондоне. В 1445 году морское сообщество Бристоля основало госпиталь на двенадцать человек. Он управлялся советом капитанов этого порта и содержался на взносы со всех мореплавателей. О причине его создания говорилось, что "ремесло мореходца весьма опаско, поелику кажный день в плавании грозит ему язвами, ранами, болестями и немочью, а засим добрыми молитвами и обиходом будет он при нужде милосердно утешен и облегчён в своей горести".
В 1457 году гильдия Благословенной Троицы основала богадельню для тринадцати моряков, "которым по причине несчастья на море случилось впасть в бедность от потери скарба". Подобные благотворительные институции приказали долго жить во времена ликвидации монастырей и часовен, однако часть из них была восстановлена в период правления Елизаветы.
В правление Иоанна размеры морских окладов были следующими (ставка в день): адмирал********* -- 2 шиллинга, капитан -- 1 шиллинг, шкипер -- 7 пенсов и матрос 3 пенса. Эти ставки оставались неизменными в течение длительного времени. В 1336 году состоялась первая, зарегистрированная в анналах истории, забастовка моряков, когда рекруты из Уэльса отказывались выйти в море до тех пор, пока им не выплатят деньги. Тогда "из уважения" оплата матросу была поднята до 3,5 пенсов в день плюс 6 пенсов за неделю. Король, отметив, что для подобных требований не существовало прецедентов, милостиво жаловал "уважительные", или бонус (bounty), как его позже стали называть, но предупредил, что эта ставка не может рассматриваться как регулярная морская плата.
Со следующего года до нас дошел первый протокол заседания королевского совета, в котором адмиралу сэру Джону де Роосу давались полномочия реквизировать все суда тоннажем свыше тридцати тонн вместе с их командами. В 1335 году подобным указом граф Арундель был назначен адмиралом, "ибо только благороднейший из благородных может карать их и повелевать ими (моряками)". Именно по такой же причине в 1588 году состоялось назначение Говарда Эффингема лордом-адмиралом, причем этот пост принадлежал его семье на протяжении двух поколений.
Призовые деньги распределялись между короной, адмиралом, владельцем судна и командой. Регулярная оплата и бонусы были на прежнем уровне, был создан кодекс военно-дисциплинарных статей (Articles of War). Согласно этому закону, за воровство, например, полагался штраф в 5 фунтов стерлингов или лишение руки, а за отказ от службы либо дезертирство -- один год тюремного заключения.
В пятнадцатом веке наблюдается падение оплаты моряков. В 1440 году денежное и пищевое довольствие в сумме составляло 3 шиллинга в неделю на человека. Если предыдущая основная ставка составляла 1 шиллинг 9 пенсов в неделю, то к этому времени она уменьшилась до 1 шиллинга 6 пенсов, не считая шестипенсового бонуса и доли в призовых деньгах. К 1480 году еженедельная ставка понизилась до 1 шиллинга 3 пенсов в море и 1 шиллинга в порту, выплаты на питание составляли один шиллинг и полпенса. Правда, моряков стали снабжать одеждой, но частично - только бушлатами.
Дезертирству рекрутов с королевской службы с самого начала уделялось особое внимание. На флоте Ричарда I за это наказывали годичным тюремным сроком. По закону, принятому при Ричарде II, наказание осталось прежним, "ибо некоторые мореплаватели, будучи взятыми на королевскую морскую службу, и получив причитающуюся за оную оплату, избегают упомянутой службы без позволения адмиралов и их лейтенантов, чем великий урон наносят короне и королевству, и тем чинят препятствия для плаваний".
Большинство из положений дисциплинарных статей 1379 года оставались в силе и в начале девятнадцатого века, но, например, наказание за дезертирство позже было ужесточено до смертной казни (хотя и применялась она на практике нечасто). Положения этого первого в правление Ричарда II навигационного акта были направлены на укрепление дисциплины среди сообщества моряков, на которое опиралась корона в течение следующих четырех столетий. Другие наказания были тоже весьма суровы. Обмазывание дегтем с перьями, погружение в воду и килевание были обычными наказаниями для серьезных проступков. Прибивания ладони к мачте, лишения правой руки за нападение на офицера или обнажение оружия, привязывания человека к трупу и выбрасывания их за борт в случае убийства были, вероятно, менее распространены. За четвертый случай сна на вахте человека "следовало посадить в корзину и подвесить её на бушприте, снабдив его бочонком пива, ломтем хлеба и острым ножом, дабы он выбрал, висеть ли ему там до голодной смерти или же, обрезав подвес, упасть в море". Подобные меры всё ещё применялись и во время правления Генриха VIII.
По мере того, как в связи со спорадическими действиями Столетней войны королевские наборы становятся более частыми, появляются первые жалобы купеческого общества на причинение вреда торговле, которые, как эхо, повторяются в последующих столетиях. В 1347 году палата общин жаловалась, что торговля страдает, и компенсации за реквизированные суда не выплачиваются. Последующие петиции от судовладельцев и портовых городов получали неопределенные ответы, обычно проверенной временем правительственной отпиской, что вопрос будет рассмотрен -- le roi s'avisera. Но в случаях, когда действия каких-либо бейлифов или рекрутеров затрагивали интересы судов и людей на королевской службе, реакция была быстрой.
В то же время корона сознавала, что надо обуздывать ретивость своих представителей. В качестве защиты от реквизиций выдавались паспорта, или сертификаты, об изъятии, например: "Выдано нашему достойному купцу Антонию де Пессангу в том, что он отправил своего служащего Джона ле Фронсея на нашем судне названием SEYNTEMARIEBOTE с грузом продовольствия в Шотландию. Моряков с вышеупомянутого судна реквизировать запрещается". Этот сертификат был выдан в 1314 году. 1337 годом датируется первая, дошедшая до нас, жалоба от незаконно завербованного частного лица -- в данном случае в армию. Существенно, что она была подана законником, которому предписали экипировать себя "конно и оружно" и прибыть в Оруэлл для отправки во Францию. Ему удалось доказать, что он никогда не носил оружия, и вербовка была отменена.
Реквизиция не становилась серьезной социальной проблемой вплоть до семнадцатого столетия, так как она признавалась феодальной повинностью. К тому же число людей, подпадавших под неё, было сравнительно невелико. Более того, большая часть боевых действий на море не имели ничего общего с королевской службой. Это были либо пиратские действия, либо набеговые операции на французские берега. Порой добычей были не только французские торговые суда, но и английские. Хроникер смутных времен Столетней войны Уолсингем (Walsingham) рассказывает, как люди из Портсмута и Дартмута, "никем не нанятые, никем не оплачиваемые, вдохновляемые только своим мужеством", топили вражеские суда в Сене, где королевские суда ничего не могли сделать. Таких случаев, вероятно, было немало.
К концу Средневековья, как писал Хаклюйт (Hakluyt) и как жаловались многие иностранные послы, во всей Европе английский моряк имел "дурную репутацию по причине своего жестокого, низкого и повседневного пиратства". В отсутствие последовательной государственной морской политики именно этот мужественный и буйный дух пиратства и приватирства послужил той почвой, в которой зародился королевский флот.










* перевод этой цитаты взят с сайта http://ru.wikisource.org/wiki/Великая_хартия_вольностей (здесь и далее примечания переводчика)

** http://ru.wikipedia.org/wiki/Книга_страшного_суда
*** Soc and sac -- the full right of administering justice in a manor or lordship (O. Eng. Law) - юрисдикция на территории феодального поместья.

**** Nauta - термин латинский, употреблялся он обычно в смысле "матрос" еще у Вегеция. В смысле "гребец" его стали употреблять поэты и затем авторы хроник: у Вергилия, Лукиана мы встречаем этот термин именно в смысле гребец. В данном документе этот термин, скорее всего, относится не к профессиональным гребцам, членам шиурмы, а к тем матросам, которые назначены подменять выбывших из строя (в бою или по болезни) galioti. Просто любого матроса на весла посадить было нельзя, нужна предварительная их подготовка и тренировка. Таким образом, специализация у nautae была шире, чем у marinelli, которые занимались только снастями и парусами. Также не исключено, что nauta -- это патрон, старший моряк. Возможно, здесь какая-то аналогия с унтер-офицерами более позднего времени. Термин sturmanni, скорее всего, обозначает рулевых, как и sturemannus в латинских текстах того времени (текст примечания courtesy of galea_galley).

***** добрых и справных мореходцев для пополнения команды барки

****** примерно: пусть грохочет и раскачивает добрый корабль, пусть задувает ветер

******* из пролога к "Кентерберийским рассказам" Д. Чосера (перевод И.А. Кашкина)

******** божий дом

********* первое упоминание должности адмирал в английских документах относится к концу XIII века. Вероятно, автор использовал этот титул для обозначения командующего отрядом судов или всего британского флота.

Ты помнишь как все начиналось

Оригинал взят у gunter_spb в A FURORE NORMANNORUM
В рамках ликбеза - а с чего вдруг состоялось нашествие викингосов во времена оны?


Наконец, именно викинги «изобретают» морскую пехоту в том виде, в каком мы её знаем – противопоставить их невиданной прежде тактике европейцам-христианам было нечего. Выработанная древними скандинавами схема была простой, но невероятно эффективной: внезапный налёт практически в любой точке морского или речного побережья (снова вспомним о способности драккаров ходить по мелководью), а после успешной атаки столь же молниеносное отступление, пока противник не успел подтянуть сколь-нибудь значительные силы – ищи-свищи потом этих разбойников в открытом море. Это уже потом викинги займутся респектабельной торговлей, ради любопытства откроют Исландию, Гренландию и Америку и пойдут служить в «варяжскую дружину» к византийским императорам, а в конце VIII – начале IX веков они занимались исключительно самыми вопиющими грабежами, захватом земель в Англии, Ирландии и на материке, работорговлей и прочими не менее интересными вещами…

Ислендингур

Ты помнишь как все начиналось - 2

Вино и пьянство в средние века. Раннее средневековье

Оригинал взят у gorbutovich в Вино и пьянство в средние века. Раннее средневековье
Речь пойдет о виноделии и его побочном эффекте пьянстве в раннее средневековье, т.е. от падения Западной Римской империи условно принимаемого за 476 г. н.э. до примерно 1000 года. Иллюстрации, в основном, относятся к значительно более позднему времени. Всё кликабельно.


Два человекоподобных существа дерутся, используя в качестве оружия кувшины. Маргиналия из знаменитейшей и прекраснейшей Псалтыри Латрелла из Британской библиотеки / Two men fighting with jars, from the Luttrell Psalter, 1325-1340. London, British Library Additional MS 42130.

Христианская церковь была главной движущей силой, стоявшей за распространением виноделия во многих регионах Европы в раннее средневековье. По мере того как христианство распространялось по всей Европе, священнослужители благословляли насадку виноградников там, где это было возможно, чтобы обеспечить местный запас вина. Это имело особенно важное значение для регионов, отдаленных от стран с развитой культурой виноградарства. Вино того времени было недолговечным, оно быстро прокисало и плохо выдерживало перевозку на большие расстояния.

Collapse )


Мифы о Средневековье

Оригинал взят у masterok в Мифы о Средневековье


В Средние века 9 из 10 человек умирали, не дожив и до 40 лет


Точных данных относительно средней продолжительности жизни в далёком прошлом у нас, конечно, нет, но историки утверждают, что в Средние века она составляла где-то около 35 лет. (Во всяком случае, 50% родившихся доживали до этого возраста). Но это не значит, что люди умирали, лишь  достигнув 35 лет.  Да, средняя продолжительность жизни была приблизительно такая, но многие умирали еще в детстве. Мы точно не знаем, какой это процент, но предположив, что где-то 25% умирали, не дожив и до пяти, мы будем недалеки от истины. Около 40% умирали в подростковом возрасте. Но если человеку посчастливилось пережить детство и юношество, у него были хорошие шансы дожить и до 50, и до 60. В Средневековье даже были люди, доживавшие до 70 или 80.


В Средние века люди были намного ниже нас


Неправда! Люди были чуть-чуть ниже. Судя по скелетам, обнаруженным в каракке «Мэри Роуз», рост моряков был где-то между 5 футами 7 дюймами и 5 футами 8 дюймами (то есть около 170 см.). Захоронения Средних веков и других периодов также показывают, что люди были слегка ниже наших современников, но не намного.


Collapse )


Кстати, по поводу первой картинки: кому надо, могут СКАЧАТЬ УЧЕБНИКИ СССР , а тут ПРОСТО ВСПОМНИТЬ ИХ. А еще можно вспомнить чуть чуть ЗВЕРСКОЙ ЕВРОПЫ 




Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=18155

Викинги собрание заблуждений



Викингов знают повсюду…
Но, тем не менее, многое из того, что мы знаем о них это не более чем набор мифов и легенд, которые часто не имеют ничего общего с реальностью.
Появившись в Скандинавии, викинги со временем расселились по всему миру, достигнув побережья Северной Африки, Малой Азии и даже берегов Северной Америки. Есть несколько теорий, объясняющих причины экспансии, самая логичная из них связана с истощением земельных ресурсов и демографическим взрывом в Скандинавии, из-за чего пришлось искать новые места для жизни. Еще одна причина — падение доходов от торговли между Западной Европой и Азией после падения Западной римской империи в 5 веке, и наступления так называемой Эпохи темных веков, после чего викингам пришлось искать новые «рыбные» места.
Викинги ни когда не были представителями одного народа. Даже на территории современной Дании раньше жили не только даны, но и юты, кимры, англы. По сути викинги были аналогом наших казаков – разношерстной группой воинов, торговцев и путешественников под руководством вождя - конунга. На момент начала экспансии викингов в Скандинавии в отличии от Руст не было государств. Современная Скандинавия состояла из множества областей под руководством таких групп. Старонорвежское слово «викинг» не привязано к какой-либо местности, а означает человека, участвующего в походе к морю.
Традиционно викингов изображают как белокурых гигантов, этаких истинных арийцев с длинными светлыми волосами. При этом анализ летописей и средневековых хроник, а так же данные раскопок показывают, что средний рост наших героев не превышал 170 сантиметров, что совсем немного даже по меркам Средневековья. С блондинами ситуация интереснее — они считались идеальными у викингов, но не все обладали светлой шевелюрой. Часто для изменения цвета волос использовали специальное отбеливающее мыло. Викинги были людьми гостеприимными и сами много путешествовали, в том числе ведя активную торговлю, и множество иностранцев и жителей других земель вливались в ряды скандинавов, так что среди них были итальянцы, иберы, франки, славяне и даже арабы. Точно так же мифов является использование рогатых шлемов, в которых щеголяют киношные герои голливуда и других киностудий. До сих пор не найдено подтверждений, археологических или письменных, того, что викинги носили шлемы с рогами. Это скорее характерно для германских племен, да и там в первую очередь такие шлемы использовались в ритуальных целях. Все найденные шлемы не имеют рогов и их конструкция не предусматривает таких излишеств. Скорее всего, это заблуждение появилось из за христианских священников, которые считали викингов пособниками дьявола, поэтому им полагалось для устрашения носить рога на шлеме.
Из кинофильмов же к нам пришел образ викинга как грязного нечистоплотного мужика. Понятно, что находясь в длительных походах на относительно небольшом корабле сложно соблюдать правила гигиены. Но при первой же возможности викинги заботились о своей внешности. Археологи находят во время раскопок множество бритв, гребней, бронзовых зеркал. Так же неоднократно находили остатки мыла. В той же Англии викингов считали чистюлями из за их привычки мыться хотя бы раз в неделю. В скандинавских языках до сих пор слово суббота означает «банный день».
Еще одной особенностью киношных викингов является использование только грубого оружия вроде сучковатых дубинок и топоров, или вообще его отсутствие. На самом деле викинги были хорошими оружейниками и кузнецами, и используя технологии составной ковки они делали очень качественное и острое оружие. Согласно дошедшим до нас сказаниям викингов, для проверки остроты меча его опускали в ручей, и сквозь него пускали волос. Если волос перерезался, меч считался достаточно острым.
Традиционно считается, что из за своего буйного нрава викинги были нежеланными гостями везде и изгоями. Реально их не только ненавидели (как и любую другую нацию), но и уважали. В 911 году король франков Карл III, известный как Карл Простоватый, согласно Сен-Клер-сюр-Эптскому договору уступил конунгу Роллону, так же известному как Рольф (Hrolf), сыну Рогнвальда часть Нейстрии, между рекой Эпт и морем, при условии, что он признает себя вассалом короля и обратится в христианство. Роллон крестился, женился на дочери Карла, Гизеле, правда при этом он продолжал поддерживать отношения со своей не венчанной женой Поупой, дочерью короля Эда (но это уже совсем другая история), и стал родоначальником нормандских герцогов. Роллон стал раздавать земли своим соратникам, число которых увеличивалось благодаря норманнским отрядам, прибывавшим с севера. После смерти Гизеллы Роллон наконец женился на Поупе. По примеру Роллона, многие викинги приняли христианство. Довольно скоро скандинавы освоили язык франков; свой родной они сохраняли дольше лишь в Нижней Нормандии. Впрочем, и теперь в нормандском наречии есть слова, указывающие на влияние скандинавского элемента. Наследие викингов еще довольно долго отражалось в воинственности жителей Нормандии и в их страсти к отдалённым экспедициям. В Константинополе викингов уважали за их силу и отвагу, так что к византийским императорам был приставлен особый варяжский караул, состоящий из шведских викингов, который просуществовал до самого падения Константинополя в 1453 году.
Говоря о кровожадности викингов и их жестокости, можно вспомнить о том, что в то время других способов ведения войны фактически не было. Время было жестокое и далекое от гуманности. Кровь проливали все и франки и англосаксы, и славяне. К примеру, современник викингов, король Карль Великий практически истребил народ аваров (древний союз племен, живших на Волге и на берегах Каспийского моря), а при Вердене приказал обезглавить почти 5 тысяч жителей Саксонии. Его сыновья фактически полностью уничтожили дружественных им бодричей.
В завершении хотелось бы отметить, что очень небольшая часть викингов была воинами и занималась грабежом и разбоем. Большая часть занималась земледелием, ремеслами и животноводством. Для морских экспедиций грабеж был всего лишь одним из «бонусов», от которого не отказывался никто, не только викинги. В те суровые времена это называлось чистой прибылью и занятием для настоящих мужчин. Большинство же викингов мирно жили на землях, где сейчас находится современная Скандинавия, и считались искушенными торговцами, имевшими дела с представителями разных народностей и стран мира.

Крещение Руси. Геополитика Византийской империи.

Оригинал взят у guralyuk в Крещение Руси. Геополитика Византийской империи.
1. До крещения Руси одним из основных геополитических противников Византии выступала Русь. Русские войска осаждали Константинополь. Русь при князе Святославе сделала попытку перенести свою столицу в Переяславль в устье Дуная, открыто стремясь составить в регионе восточной Европы и Балканах геополитическую конкуренцию Константинополю. Русь, опираясь на Тьмутаракань Русь активно присутствовала на Кавказе и Закавказье, а также контролировала торговый морской путь в Азовское море и далее — в сторону Китая. Русь вбирала в себя двигавшихся с севера на Византию норманнов и составляла тем самым северный фронт движения викингов на Византию. Дополняющий их движение в Средиземном море. Русь опустошала набегами побережье Черного моря.

Наконец, Русь представляла из себя преимущественно языческое общество, которое стремилось к синтезу своих языческих религий в одну систему, вершиной и базисом которой должна была служить воинственная религия княжеской дружины. Консолидация подобного религиозного культа, крайне враждебного христианству Византии и исламу соседних с Византией стран создавал угрозу превращения войн между Византией и Русью из войн геополитических в войны религиозные. Со сложными перспективами у христианства. Консолидация Руси в качестве консолидированного на базе языческой религии общества и государства могло стать основным элементом консолидации языческого пространства от Скандинавии и Британских островов до Болгарии и Каспийского моря. Угроза Константинополю со стороны этого пространства могла значительно превзойти все остальные угрозы, с которыми сталкивалась Византийская империя в этот период.

Фактически Византию спасало от языческой Руси только пространство степи, которое еще контролировалось волнами кочевников. Но перенос Русью столицы государства в Киев усиливало влияние Руси на степь Создавало условия для полного контроля Руси над степью.

Геополитическая ситуация для Византийской империи перед крещением Руси была близкой к катастрофичной. Религиозная реформа князя Владимира 980 года по консолидации языческой религии Руси усиливала драматизм положения Византии.

Ослабление значения торгового пути из варяг в греки по мере усиления военной мощи Руси относительно Константинополя давало в руки русских князей дополнительные ресурсы для своего усиления, отбирая их у Константинополя.

2. Крещение Руси позволило разрешить почти все геополитические проблемы. С которыми Византийская империя сталкивалась со стороны Руси:

- Русь прекратила военное давление на Византию. Русь также сдержала удары по Византии со стороны кочевых степных образований в северном Причерноморье и Прикаспии. Византия смогла сконцентрироваться на противостоянии иным своим противникам.

Русь переориентировала направления своей экспансии и характер экспансии. На смену борьбе за контроль над торговыми потоками. Ведущими в Константинополь пришла быстрая внутренняя колонизация имеющейся территории. Земледельческое освоение прежде всего региона в районе Киева-Чернигова позволило нарастить демографический и экономический потенциал Руси. Земледельческая колонизация коснулась и иных территорий вблизи степи. На ее основе выросло значение Галицко-Волынского княжества. Это княжество приблизилось к контролю над всем течением реки Дунай.

Расширилась контролируемая и осваиваемая Русью территория и в лесной части Восточной Европы: северо-восток Руси, Подляшье, верхнее Понеманье, почти все течение западной Двины — стали территориями быстрой русской колонизации.

Отношения между Русью и кочевниками причерноморских степей все более стали напоминать симбиоз двух культур. Шло быстрое втягивание степных кочевников в оседлое хозяйство и все новые территории степи подвергались распашке.

Крещение Руси привело к резкому росту земледелия и связанного с ним, а не с транзитной торговлей городского населения и количества городов. Русь испытала сильный демографический подъем прежде всего за счет земледельческого класса общества.

Уменьшились геополитические риски. Угроза существованию Руси как государства исчезла. Угрозы возобновления зависимости от нового аналога Хазарии или от иного внешнего центра силы исчезла. Русь обрела геополитическую устойчивость.

- Русь ступила в полосу устойчивого быстрого развития на базе земледелия. Темпы роста Руси были столь велики, что стало возможно ожидать наращивания Русью численности населения. Сопоставимого с Византийской империей. А, значит, превращения Руси в очень могущественного союзника православной империи в борьбе с не православными врагами.

Консолидация языческой религии на Руси была прекращена. Это убрало потенциал к возникновению мощнейшего антихристианского государства в восточной Европе и открыло возможность к расширению православного ареала на новые территории и народы. Прежде всего на Балканах.

Русь стала союзником Византии в борьбе против язычников-норманнов.

Русь нуждалась в длительной поддержке со стороны Византии как для развития церкви и глубокой христианизации народа. Так и для развития институтов власти и земледельческой культуры.

Византия как православная империя и культура обретала геополитический тыл, которого у нее не было никогда.

3. Развитие Руси в сильную общность на базе православия и земледелия требовало значительного времени. Освоение степи и внутренняя колонизация земель Руси сдерживало нарастание геополитических противоречий между Византийской империей и Русью. Запас времени усиливался процессами междуусобиц на Руси, которые вспыхнули достаточно скоро после крещения. Междуусобицы не несли угрозы коллапса Руси в силу слабости потенциальных внешних врагов и контроля со стороны Константинополя за клиром православной церкви во всех княжествах и слабостью отдельных княжеств для возобновления походов на Константинополь. Междуусобицы в целом вообще отвечали геополитическим интересам Византии, страхуя ее от возобновления геополитического противостояния с Русью.

Вплоть до появления в прибалтике крестоносцев. А затем — прихода с востока кочевников державы Чингиз-хана Русь два столетия находилась в условиях великолепной геополитической ситуации. Приход крестоносцев создал угрозу этой геополитической устойчивости. Однако угроза была не настолько сильной, чтобы Русь ее воспринимала как нечто стратегически опасное. Православная консолидация русского общества и полученный после крещения демографический и иной потенциал русских княжеств позволял в целом им выдерживать давление крестоносцев даже без возобновления централизованного сильного крупного русского государства.

Приход же монголо-татар с востока спрогнозировать в момент крещения было невозможно. Эта угроза никак не связана с развитием Руси или Византии.


Таким образом, крещение Руси дало Византии стратегический тыл и могущественного союзника. Запустило процесс выхода цивилизации за пределы границ бывшей восточной Римской империи при опоре на бывшую восточную Римскую империю и ее достижения. Крещение Руси сделало невозможным уничтожение православия как явления под любыми вероятными для той эпохи угрозами.

Косвенно крещение Руси привело к коллапсу языческих скандинавских норманнских и западно-славянских народов и привело к развитию всей Европы в качестве однозначно христианской общности.

Именно крещение Руси вывело бывшую Римскую империю за пределы сформировавшихся в эпоху Рима границ и типа хозяйства.

Качественное расширение пространства европейской цивилизации за пределы римских границ — главный исторический результат крещения Руси и, вероятно, самый большой, возможно, даже основной вклад Византийской империи в историю вообще.

Если же рассматривать Византийскую империю как православное государство и общество, чьей миссией было распространение православия в мире, то крещением Руси эта миссия была выполнена. Гибель православия стала практически невозможной. А, вот, распространение православия на новые громадные пространства и общества — стало наиболее вероятным и возможным.

Украинский дедушка Конана-варвара

Оригинал взят у yadocent в Клюква старая, казацко-американская
Как сообщает газета, близкая к окружению крышевателя националистов Евгена Марчука "День":



В 2017 году исполнится 100 лет со дня публикации первого произведения Гарольда Лэмба о казаке Клите. Этот приключенческий цикл является, судя по всему, первой в истории американской художественной прозой о запорожском рыцарстве. Цикл имел большое значение для развития американской беллетристики. Но, несмотря на то, что он остается значимым примером восприятия и творческого осмысления украинской истории в США, наша общественность до сих пор была лишена знания как о его существовании вообще, так и об ощутимом его влиянии на последующее развитие мировой популярной культуры.

[Spoiler (click to open)]

НЕ ВИКИНГ, НЕ ПИРАТ, НЕ САМУРАЙ

Один рассказ и 18 повестей написал Гарольд Лэмб о старом, суровом казаке, бывшем кошевом атамане Запорожской Сечи, выдающемся фехтовальщике и невероятном стратеге Клите по прозвищу Волк (Khlit; варианты прочтения: Клит, Хлит и Хлыт).

Всеми исследователями подчеркивается прямое влияние приключений этого запорожца на творчество Роберта Говарда и, в частности, на создание им Конана-варвара.

Клит был предтечей хрестоматийных персонажей «крутого детектива» — Сэма Спейда и Филипа Марлоу. Это тот же микс принципиальности и хитрости, человечности и цинизма, который прославит позже прозу Дешила Геммета и Рэймонда Чендлера, реформаторов детективного жанра.

Еще лучше можно представить характер Клита, сравнив его с главным героем кинофраншизы «Хроники Риддика». Отдельные нюансы поведения, более того — реплики Риддика позволяют предположить, что казак Клит был одним из его непосредственных прототипов. Еще раньше пятое произведение цикла о Клите «Могучий уничтожитель» отразилось на произведениях Сакса Ромера о мегазлодее Фу Манчу, что явно заметно и в фильме 1932 г. «Маска Фу Манчу».

Когда еще практически все подчеркнуто мужественные главные герои мировой приключенческой литературы фонтанировали эмоциями и время от времени выдавали пышные речи, Лэмб выписывал молчаливого, одинокого воина, который одинаковым «покерфейсом» реагирует на занесенный над его головой меч и женские чары. Звать на помощь надо долго и настойчиво, чтобы он наконец не выдержал и развернул коня в сторону какой-то несправедливости. То есть казак Клит — один из тех первых камней, от которых поп-культурой расходятся волнами мачизм и напускная бездушность, как у ковбойских персонажей Клинта Иствуда или Безумного Макса.

При этом рубка врагов вовсе не главный способ Клита решать проблемы. Американские исследователи называют его «героем одиссеевского остроумия», и это самое правдивое определение. Клит постоянно оказывается в ситуациях, казалось бы, совсем безвыходных, один — против многотысячного войска, часто скованный кандалами, неуместными клятвами, невозможными обещаниями, сверхсложными заданиями или непростым моральным выбором, в шаге от гибели. Татарские, китайские и московские правители стремятся использовать боевой опыт, стратегические способности и легендарную хитрость казака в собственной «игре престолов». Казак одолевает влиятельных манипуляторов и орды враждебных войск благодаря многоплановым комбинациям и достаточно нетривиальным тактическим решениям. Коронный прием Лэмба — атмосфера смертельно опасной психологической игры.

Каждый, кто прочитает цикл о Клите, уже не будет смотреть старыми глазами ни на Штирлица, ни на колдуна Геральта. Артур Конан Дойл еще писал о Холмсе, Морис Леблан — об Арсене Люпене, когда Лэмб начал выдавать более изобретательные выскальзывания персонажа из абсолютно безнадежных положений и значительно более напряженные интеллектуальные поединки опытных хитрецов.

Еще Лэмб именно тот автор, который последовательно разрабатывал тему наполненных смертельными ловушками сокровищниц и гробниц, то есть слой приключенческой романтики, известный широкой публике из кино- и гейм-эпопей «Индиана Джонс», «Лара Крофт» или «Сокровище нации». Раньше подобные выдумки встречались у Генри Райдера Гагарда («Копи царя Соломона»), а вот «Сердца трех» написаны были Джеком Лондоном уже позже.

Профессор истории и писатель Уильям Форстен так отозвался об авторе казака Клита: «Думаю, опрос тех, кто следует ныне по пути приключенческо-исторической беллетристики, обнаружит или непосредственное, или, уже точно, опосредствованное влияние Лэмба на всех основных игроков».

«АМЕРИКАНСКИЙ ДЮМА»

Умение Гарольда Лэмба придумывать приключения мастер жанра альтернативной истории С.М. Стирлинг сравнивал с умением Микеланджело писать картины. Заметный деятель американского pulp fiction Роберт Вайнберг называл его одним из лучших авторов приключенческой литературы ХХ века.

Лэмб родился в маленьком городке близ Нью-Йорка. Учился в Колумбийском университете. Еще во время службы в армии начал публиковаться в очень популярных на то время бульварных журналах. Успех его произведений о крестоносцах сделал его сценаристом художественных фильмов, а самым прибыльным использованием его знаний и способностей оказалось писание беллетристических биографий античных и средневековых исторических фигур.

Но еще до этих достижений профессионального литератора имя ему сделал именно «казацкий цикл». И надо отметить, что Лэмб был значительно популярнее даже таких коллег, как «отец героического фэнтези» Роберт Говард и «отец черной литературы» Говард Лавкрафт. Приключения сечевого ветерана для большинства почитателей так и остались самой магнетической его выдумкой. Писатель-фантаст Найт писал: «Если Роберта И. Говарда благодаря Конану заслуженно назвали королем «Меча и Магии», а икона моего родного города Эдгар Райс Барроуз за марсианские подвиги Джона Картера правомерно именуется полководцем «Меча и Планет», будет справедливо короновать Гарольда Лэмба царем «Меча и  Истории» за его казацкие рассказы».

Многих его конкурентов в 60—70-х гг. вынесла из забвения волна переизданий остросюжетной журнальной прозы. Но Лэмбу тогда не повезло с репрезентативным переизданием. Часть его ранней наработки собирала по старым, хрупким журналам целая команда энтузиастов уже в ХХI веке. Руководитель реанимации и распорядитель четырехтомника «степных рассказов» Лэмба (кроме историй о Клите, Лэмбом написано еще несколько о других запорожцах, донских казаках и воинах-мусульманах) Говард Эндрю Джонс был в восторге от своей миссии, поскольку спас, как он пишет, «грандиозные приключения из-под пера американского Дюма».

«МОСКОВИТЫ — НЕ НАШИ ЛЮДИ»

Первый рассказ серии достаточно скромный. Там повествуется о выигрыше Клитом своеобразного пари с другим сечевиком, и в целом все смахивает на анекдотическую притчу о Ходже Насреддине. Но уже во втором произведении, где старый казак самостоятельно побеждает всю крымскотатарскую военную потугу, начинает угадываться настоящий размах изобретательности Лэмба. В третьей истории Клит спасает всю Украину от завоевания калмыками. Дальше — больше: странствуя по Азии, сечевик уничтожает скрытую империю ассасинов, находит могилу Чингисхана и сокровища пресвитера Иоанна, благодаря просто умозрительной стратегии дважды побеждает китайское войско и возглавляет объединенную татарскую орду, становится каганом   — ханом над ханами. В Индии запорожец верхом на боевом слоне вытаптывает отряды жрецов-рекетиров; разочаровавшись в жизни при дворе Великих Моголов, оставляет должность военного советника и спасает Афганистан от повторного завоевания этой империей.

Наделав шуму по всему континенту, старый казак возвращается на Сечь и по дороге вынужден неоднократно сталкиваться с московитами.

Сначала, только подобрав себе этого нетривиального персонажа, Лэмб знал о казаках немного, еще и от авторов, настроенных к запорожцам если и не крайне враждебно, то весьма неоднозначно: Генрика Сенкевича, Альфреда Енсена и Пантелеймона Кулиша. Ближе к концу цикла, прочитав едва ли не каждую доступную на то время в США строчку из нашей и российской истории, он становится неплохим знатоком вопроса и умелым имитатором стилей славянских литератур.

Клит в течение цикла эволюционирует от упорного татароненависника до лучшего друга татарских племен и из лояльного к московскому царю «сторожевого пса земель русьских» до врага царского трона. В последних произведениях серии Лэмб становится украинским националистом, не хуже Олелька Островского, Богдана Лепкого или Юрия Липы.

Он изображает переменчивую и экспансивную внешнюю политику Кремля, самодурство князей, их, наряду с набожностью, пренебрежительное отношение к жизни подданных и рабскую дрожь на это в ответ (что очень удивляет казака, моложе Клита), приписывание себе чужой славы, а главное — ненависть к чужой свободе, к любой несогнутой спине. Важной для нескольких сюжетов Лэмба является фраза Клита: «Московиты — не наши люди».

Ничего удивительного, что российскому читателю Гарольд Лэмб известен только как биограф деятелей прошлого. Но тот факт, что и широкая украинская аудитория не знает казака Клита, кажется сегодня едва ли не преступным недосмотром наших издателей.


(no subject)

http://47news.ru/articles/93751/

Более 60 миллионов рублей должны заплатить государству работники частной фирмы, которых суд признал виновными в уничтожении вновь выявленных объектов культурного наследия - памятников истории и культуры курганных могильников эпохи Средневековья (XI-XIII веков) "Яскелево-1" и "Яскелево-2".

Как сообщили 47news в прокуратуре Ленинградской области, проверку по данному факту проводила Гатчинская прокуратура. Сотрудники надзорного ведомства установили: в августе 2011 года работники ООО "НПФ ГАМАС" с целью уничтожения курганных могильников, расположенных в 500 метрах к северу от д. Яскелево Гатчинского района, под видом проведения археологических исследований, не имея разрешения на право проведения работ на данном объекте, удалили верхний слой почвы и разровняли площадку курганных групп. В результате были уничтожены 42 курганные насыпи.

На основании расчетов, произведенных ФГБУ "Институт археологии Российской академии наук", причиненный ущерб составил более 66 млн рублей.

По результатам проверки Гатчинский городской прокурор обратился в суд с исковым заявлением о взыскании с граждан 66,2 млн рублей в качестве возмещения причиненного Российской Федерации вреда.

Решением Пушкинского районного суда Санкт-Петербурга исковые требования Гатчинского городского прокурора удовлетворены в полном объеме.

Ответчики обжаловали его в апелляционном порядке в Санкт-Петербургский городской суд. Однако высшая инстанция оставила первое решение в силе.

Листая старую тетрадь расстрелянного генерала...



Предсказание одного из лидеров "белого движения"

«Пройдет лет сто или двести. Большевики рухнут. Потому что никаких природных ресурсов не хватит даже в такой стране, как наша Россия, чтобы прокормить безумное стадо. И вот тогда придут больные, изуроченные люди и попытаются – может быть даже искренне – что-то изменить. И ничего не получится, потому что заряд векового бессилия слишком силен. Но это, поверьте, не самое страшное. Те потомки дворянства, казачества, кои непостижимом образом уцелеют в кровавой мясорубке большевизма – случайно ли, ценою предательства предков – кто знает? Так вот, они создадут „дворянские собрания“, „офицерские собрания“, и т. д... Будут воссоздавать дипломы и родословные, звания и ордена, а по сути своей, все равно останутся прачками и парикмахерами... Исключения только оттенят всеобщее печальное правило. Увы...».
Генерал-лейтенант Е. К. Миллер.
Париж, 17.07.1937 г.

Славяно - датские войны 7 - 8 веков


На севере и северо-западе Европы славянские племена, относившиеся к лехитской ветви, в VI – VII веках вплотную придвинулись к Балтийскому морю, заняв прибрежные земли в Нижнем течении Вислы, Одера и Эльбы.

Поселения германцев на Эльбе еще в V веке были полностью покинуты их жителями, ушедшими на запад, поэтому славяно-германского слияния в этом районе так и не произошло. Но продвигаясь вверх по Эльбе, славянские переселенцы густо заселили южно-датские (шлезвиг-гольштейнские) земли, оставив многочисленные следы в топонимике и антропологическом облике местного населения.
На этих территориях возникло несколько славянских племенных союзов. Самыми мощными среди них были союзы ободритов (бодричей) и вильцев (лютичей), каждый из которых, согласно Баварскому географу (середина IX века), состоял из четырех племен. В союз вильцев-лютичей входили кессины, жиржипане, толленсы (от озера Толлен) и редарии; ободритский племенной союз образовали вагры, полабы, собственно ободриты и варны (по названию реки Варнов). Каждое из этих племен возглавлял свой вождь, так же имелись свои боги и городища. В середине IX века у вильцев насчитывалось уже около 100 городищ, столько же имелось у ободритов. Скандинавы восхищенно называли славянское Поморье «Гарды», «Гардарики», то есть «страна городов». Так, «Сага об Инглингах» повествует о поездке бога Одина из легендарного Асгарда «сначала на запад в Гардарики, а затем на юг в Страну Саксов» (современная Саксония). Позднее название «Гарды» будет перенесено на Древнюю Русь.

Приблизительно на рубеже VI – VII веков поморские славяне, которых окрестные народы по старинке называли «вендами» (от «венеды»), подключились к освоению бассейна Балтийского моря, которое началось задолго до них венетами и фризами, которые, собственно, и стояли у основ балтийского мореходства (фризы, первыми на Балтике стали применять мачту с парусом). Славяне оказались неплохими моряками. Особых успехов в этом деле достигли вагры, которые, как писал Прокопий Кесарийский, уже в VI веке устраивали морские набеги на поселения франков и островных бриттов. Позднее Гельмольд назовет их земли «морской областью славян», полагая, что в мореходстве вагры были «впереди всех славянских народов».

Сначала основными противниками поморских славян были даны, первое упоминание о которых восходит к VI веку Датские саги, собранные Саксоном Грамматиком (1140 – ок. 1208 г.) в книге «Деяния данов», оставили нам память о непрекращающихся столкновениях с вендами, берущих начало в незапамятных временах. К сожалению, эти поэтические предания в основном утратили черты исторической были. Однако стоит отметить, что славяне предстают в них поистине титаническим врагом, одолеть которых под силу лишь героям.

Так, знаменитый богатырь Старкатер победил в единоборстве славянского богатыря Валце — видимо, в такой сказочной форме датчане отразили одну из своих побед над вильцами-лютичами.

Один из легендарных датских конунгов, Фротон III (чье правление приурочено к эпохе гуннов), отправляясь войной на славянского князя Струнико, снарядил огромную армию: его флот не умещался в гаванях, а войско было так велико, что без труда срывало горы и засыпало болота на своем пути. Фротоновой армии, если верить летописцу, удалось истребить большую часть славянского народа. Оставшиеся в живых покорились данам.

Несмотря на это, последующим датским конунгам почему-то приходится вновь и вновь «покорять» славян. Харальд Хильдетанд (середина – вторая половина VII века), первым из датских конунгов распространившим свою власть с Датских островов на материк (Ютландский полуостров), в очередной раз победил вендов, но из уважения к храбрости вендских вождей Дука и Даля принял их в свою дружину.

Славяне-венды действительно принимали участие на стороне данов в знаменитой битве при Бравалле, которая по справедливости считается важнейшим событием в истории Северной Европы в довикингскую эпоху. Это сражение завершило войну между датским королем Харальдом Хильдетандом, к тому времени уже состарившимся и ослепшим, и его племянником, правившим в Швеции, Сигурдом Рингом. Оно во всех подробностях описано Саксоном Грамматиком, чей рассказ в данном случае отличается исторической достоверностью. В его «Деяниях данов» приведены десятки географических названий и более полутораста имен выдающихся участников сражения (на стороне Сигурда выступило 94 героя, у Харальда их было 60; в так называемом «Фрагменте саги» приводятся несколько иные цифры именитых героев: 40 у Харальда и 60 у Сигурда). Шведские археологи полагают, что сражение разыгралось на южном побережье Швеции, недалеко от Векшё. Сложнее определить его дату. Скорее всего, оно произошло где-то во второй половине VIII столетия.

Войска обоих конунгов представляли собой конгломерат зависимых и союзных племен и народов. В центре армии Сигурда стояли шведы и норвежцы. Фланговые колонны были составлены из куршей и эстов. Этнический состав армии Харальда был еще более пестрым. Даны едва ли не составляли в ней меньшинство. Ударной силой датского войска были фризы, возглавляемые «презревшим смерть» Юббе, который был женат на сестре Харальда, и славяно-фризские отряды трех воительниц-девственниц – Хете, Висне (Висме) и Вебьорг. Первым двум из них Саксон приписывает герцогское достоинство: они правили двумя областями в Шлезвиге. Особенно много славян было в отряде Висны. Эта женщина, говорит Саксон, «исполненная мужества и в высшей степени сведущая в военном деле, собрала славянскую силу». Для возглявляемых «девственницами» славян с южного побережья Балтики Саксон употребляет термин sclavi, а «Фрагмент» — Vindr, то есть «винды». Славяне эти отличались от прочего войска своим вооружением. У них были маленькие щиты медного цвета, которые в бою славянские воины перебрасывали на спину, и чрезвычайно длинные мечи. Помимо славян и фризов в армии Харальда находилось 7000 саксов с южного берега Эльбы, британские кельты, юты, а также эсты, курши, ливы и некоторые другие народы Восточной Прибалтики. Таким образом, при Бравалле относительно монолитной шведско-норвежской армии противостояла коалиция народов и племен Северной Европы, стержнем которой были фризо-славянские воинские контингенты.
Все три воительницы и возглавляемые ими славяно-фризские дружины покрыли себя славой в этой битве. Хета шла впереди всего войска, неся в руках знамя Харальда. Яростно бившуюся Висну удалось одолеть только лучшему воину Сигурда, который отсек ей руку. Воинская доблесть Вебьорг была не меньшей, чем у двух «герцогинь»; вместе с ней в числе лучших воинов бился Дюк Славянин. Тем не менее победа осталась на стороне войск Сигурда, что помогло шведам покончить с гегемонией данов.
Битва при Бравалле в том виде, в каком она рисуется Саксоном, выглядит второй, после сражения на Каталаунских полях, «битвой народов». Конечно, ее масштабы были намного скромнее. Значение этого сражения для народов Европейского Севера состояло в том, что оно продемонстрировало возросшую мощь скандинавов и явилось как бы прелюдией к эпохе викингов.

Сила данов была надолго сломлена, и славяне из их союзников сразу превратились во врагов. Саксон повествует, что Ютландия и Шлезвиг были наводнены славянскими войсками, которые всюду одерживали победы. За датским конунгом Сивардом осталась одна Зеландия; его сын и две дочери попали к славянам в плен, а владения были обложены данью. Память о торжестве славян над данами сохранилась в том числе и в ляшских преданиях. По словам польского летописца Винцентия Кадлубека (ок. 1160 – 1223), славяне «дали датчанам на выбор или платить дань, или одеться в женское платье и зачесывать волосы по-женски, в знак «бабьего» бессилия. Но пока те спорили о выборе, их заставили принять и то и другое». Впрочем, согласно Саксону, Сивардов сын Ярмерик бежал из плена и вернул Дании независимость.

Новый учебник истории



- Ты уж не подведи, Саша, - сказал Дима. - Сам понимаешь... моральный дух, то-се...
- Не подведу, княже, - пробасил Пересвет, беря копье поудобнее. - Это... если из боя не вернусь...
Князь кивнул. Глаза у него были добрые и понимающие.
- О родных позаботимся, деток на хорошие места определим...
- Князь! - укоризненно сказал Пересвет.
Дмитрий хлопнул себя по лбу.
- Ты ж монах... Прости, Господи! С этим татаро-монгольским игом - ну просто все из головы вылетело!
На другом конце Куликова поля татары, а также примкнувшие к ним рязанцы, наемные генуэзцы и прочие черкесы радостно взревели. На поле вышел прославленный Челубей, "золотое копьё Орды", знаменитый поединщик на копьецах и палицах.
Пересвет засопел, кратко помолился и пришпорил коня. Конь уныло побежал навстречу побоищу. Татары ревели, генуэзцы орали, черкесы улюлюкали.
"Заколю", - думал Пересвет. "Сам помру, но заколю..."
- За землю русскую! - воззвал он. - Супротив Золотой Орды и татаро-монгольского ига! Бей монголоидные расы!
Ему почему-то очень хотелось выкрикнуть слово "расы" с двумя "с". В конце концов никто бы не осудил - такого сложного слова не знал даже князь Дмитрий. Его и сам Пересвет не знал, но перед смертным боем чем более заковыристые слова орешь - тем страшнее врагу.
Челубей мчался на Пересвета наклонив голову, оскалив гнилые зубы, крепко перехватив копье. Сближаясь он заорал:
- Орда - сила! Русь - могила! Бей русских!
- Мочи Орду, топчи татарчу! - заорал в ответ Пересвет. - Долой Иго!
До Челубея оставалось буквально десяток шагов... И тут неведомая сила одним рывком остановила коня. Пересвет чудом удержался в седле и недоуменно посмотрел вниз.
Коня держал за узду плюгавенький старичок в странных одеяниях. На глаза старичок зачем-то прицепил два куска драгоценного стекла.
- Не было никакого татаро-монгольского Ига, - успокоительно сказал старичок. - Не было и ига Золотой Орды. Имела место система зависимости русских земель от ордынских ханов.
- А дань? - возмутился Пересвет.
- Какая еще дань? - занервничал старичок. - Зависимость, сопровождающаяся уплатой небольшого, гуманного, десятипроцентного налога. По-божески!
Пересвет рефлекторно перекрестился. Шепотом спросил:
- Ты чего, старик? Уйди, затопчут!
- Не затопчут, у меня верховное повеление привести историю в порядок, - не смутился старичок.
Пересвет покосился на Челубея. Татарский богатырь ошалело слушал своего старичка - без стеклышек на глазах, но такого же тщедушного и говорливого.
- Верховное - это чье? - блеснул интеллектом Пересвет. - Княжеское, али ханское?
- Выше бери, - шепотом ответил старичок, растворяясь в воздухе.
Над Куликовским полем висела гробовая тишина.
Бывшая Орда и бывшее русское войско мрачно смотрели друг на друга.
Потом князь Дмитрий выехал вперед, откашлялся и проорал:
- Эй... Мамай! Ты чего ко мне пришел!
- Это ты ко мне пришел, да! - завопил в ответ Мамай, выскакивая из кольца охраны. - Ты чего, а? Почему да... налог не платишь?
- Слушай, Мамай, мы что - прямо при персонале будем вести спор хозяйствующих субъектов? - вкрадчиво спросил князь. - Пошли в шатер, говорить будем... за стол сядем, чаши нальем...
У Мамая блеснули глазки:
- А давай, князь! Раз ига нет, Орды нет - по-новому будем урегулировать наши разногласия. Но я с охраной!
- Понятное дело... - разочарованно сказал князь.
Челубей спрыгнул с лошади, плюнул, воткнул в землю копьецо. Подошел к Пересвету.
- Эй... орысша... пошли кумыс пить.
- А... пошли... - согласился Пересвет.
Богатыри расположились на пригорке у княжеского шатра. Молча выпили по полной чаше белого пенистого напитка. Из шатра доносилось:
- Сам понимаешь, десять процентов да... налога тебе, десять мне. И на содержание объединенной администрации еще десять. И на разработку новой концепции летописей - пять. И...
Почему-то уже даже не было понятно, кто говорит - то ли Мамай, то ли князь Дмитрий. Пересвет вздохнул и сказал:
- Может, лучше бы мы друг друга убили?
Челубей подумал и горестно кивнул.

Викинги в Гренландии



Было время, когда при упоминании о викингах трепетала вся Европа. Эти отважные мореходы на своих стремительных судах - драккарах совершали дерзкие набеги на прибрежные города и селения, собирали дань и истребляли непокорных. Викинги не только чувствовали себя как дома на Британских островах, в Нидерландах и в землях франков, но добирались и до Испании, Марокко и Италии. Сейчас уже мало кто из историков сомневается в том, что и в Северной Америке викинги побывали задолго до итальянца Колумба. По преданиям, викинг Лейф Эйриксон (Лейф Счастливый) достиг берегов Америки за сотни лет до Христофора Колумба. Сравнительно недавно учёными были получены подтверждения того, что викинги действительно заплывали так далеко. Особую страницу в истории викингов представляет освоение ими Гренландии. Раскопки на этом острове показали, что поселения викингов процветали здесь сотни лет, торгуя с Европой и, вполне вероятно, что даже с коренными американскими племенами.
История освоения викингами Северной Атлантики началась с Исландии, у берегов которой около 860 года независимо друг от друга побывали норвежец Наддод и швед Гардар Сваварссон. Их рассказы о новой земле побудили норвежца Равена Флоки отправиться туда с целью основать поселение. Колонисты с большим трудом перенесли первую суровую зиму, поэтому остров и получил в итоге название Исландия — «Ледяная земля». Тем не менее, большинству колонистов приглянулся богатый дичью остров, с живописными фьордами и лесами. Это и послужило началу массового переселения викингов в Исландию. К 70-м годам X века в Исландии насчитывалось уже около 50 тысяч жителей. Именно в этот период в колонии начался страшный голод, тогда многие захотели покинуть остров и отправиться на поиски лучшей доли. Вскоре такая возможность им представилась.

В начале 982 года Эрик Торвальдс, получивший прозвище Рыжий из-за своей огненной шевелюры и неоднократно обвинявшийся в убийствах, во время очередной ссоры со своим соседом убил двух его сыновей. За это преступление Эрика не казнили, а приговорили всего к трём годам изгнания за пределы Исландии. Эрик решил отправиться в путешествие. От знакомого морехода он знал, что примерно в 450 милях к западу находится какая-то земля. Рыжий купил корабль и со своей дружиной отправился на её поиски. Летом 982 года корабль Эрика уже огибал южную оконечность таинственной земли. Вскоре ему приглянулось одно живописное место с лугами, покрытыми густой травой и цветами, кроме того, своими фьордами оно напоминало путешественникам родные места. Эрик решил назвать эту землю Гренландией — «Зелёной страной». Три года провели путешественники на облюбованном ими месте, а в 985 году, вернувшись в Исландию и стали собирать новую экспедицию для колонизации открытой ими земли. 25 кораблей с 700 колонистами отправились в Гренландию, однако жестокая буря внесла свои коррективы: и только 14 кораблей и 400 человек достигли заветной земли. Они и основали на южном побережье Гренландии так называемое Восточное поселение. В последующие 10 лет в Гренландию ещё несколько раз прибывали группы поселенцев, часть из которых основала на юго-западном побережье ещё одну колонию — Западное поселение.

Хотя условия жизни колонистов были весьма суровыми, гренландские аванпосты викингов стали процветать. Численность населения постепенно росла. По оценке археологов, был период, когда на острове проживало не менее 3 тысяч человек.

Викинги селились на некотором расстоянии от моря вдоль фьордов, которые напоминали им родные места. Построить ферму в Гренландии было довольно сложно из-за отсутствия крупных деревьев. Источником древесины был практически один плавник. Дома строили из плавника, камня или дёрна. Чтобы обеспечить достаточную изоляцию от суровых морозов, стены некоторых построек делали толщиной 2 метров и даже более. Среди раскопанных археологами ферм Западного поселения есть так называемая ферма под песком. Учёные обнаружили здесь много интересных предметов, которые позволяют представить образ жизни викингов в Гренландии. Одно из раскопанных строений оказалось воистину гигантским: чтобы возвести такое сооружение из дёрна, надо было содрать его на площади около 1000 м2. Лето в Гренландии было слишком коротким, чтобы выращивать зерновые, поэтому викинги скорее всего обходились без пива и хлеба. Поселенцы разводили домашних животных — коз, овец и даже коров, забивали их на мясо очень умеренно, в основном используя вторичные продукты животноводства — молоко и сыр.

Первое время поселенцы мало чем отличались от своих покинутых в Исландии и Скандинавии соплеменников. Они ловили сетями рыбу и охотились на тюленей и оленей. Гренландские викинги изготавливали одежду из шерсти и льна, иногда используя и мех арктических зайцев. Археологами была обнаружена также одежда из шкуры бизона и других экзотических материалов — по-видимому, здесь не обошлось без влияния американских племён. Чтобы выжить, колонисты поддерживали торговлю со Скандинавией. В обмен на железо, зерно и лесоматериалы из Европы они предлагали шкуры медведей и полярных лисиц, бивни нарвалов и прочные верёвки из моржовых шкур. Китовый ус также находил повышенный спрос у европейских модниц. Предполагают, что гренландские викинги торговали в том числе и… живыми медведями. Возможно, что викинги из Гренландии отправлялись за лесоматериалами даже в Северную Америку. Остатки строений викингов в Ньюфаундленде свидетельствуют об их кратковременном пребывании на этом континенте.
В XIV столетии начался так называемый малый ледниковый период, климат в Гренландии стал холоднее. Ледники сползали на земли викингов, принося с собой песок, грязь и гравий. Эти наносы постепенно лишали колонистов пастбищ. «Со временем положение ухудшилось, — говорит археолог Джетт Арнеборг. — Чёрная смерть (чума) косила Норвегию, уничтожив две трети населения. Чума ударила и по Исландии, погубив треть её жителей». Пока нет доказательств, что чума добралась до Гренландии, но на развитии торговли она сказалась несомненно. Колонисты постепенно приспосабливались к новым условиям. В их рационе стали преобладать морепродукты. Учёные выяснили это, исходя из соотношения в костях извлечённых скелетов поселенцев двух различных форм углерода. Оказалось, что ближе к XIV веку в пище гренландских викингов морепродукты стали составлять около 80 процентов.

Похолодание вынудило эскимосов мигрировать ближе к районам, контролируемым викингами. Некоторые учёные предполагают, что викинги могли не только встречаться с эскимосами, но даже жить среди них. Однако никаких подтверждений этому пока не получено. Более вероятно предположение, что викинги стали конфликтовать с коренными американцами: об этом говорят легенды эскимосов. Более адаптированные к суровым условиям Севера эскимосы переносили похолодание гораздо легче, чем викинги. Археологи очень удивились, когда извлекли из могил хорошо сохранившиеся образцы одежды гренландских викингов. Оказалось, что викинги строго следовали европейской моде, им даже не пришло в голову перенять некоторые элементы одежды эскимосов, более приспособленной для выживания на Севере.

Около 1350 года произошло какое-то таинственное событие: всё население Западного поселения, около 1000 человек, внезапно исчезло. Норвежский священник из Восточного поселения, посетивший Западное поселение колонии, не обнаружил там ни одной живой души, кроме одичавшего домашнего скота. Не было найдено и трупов. Среди гипотез, объясняющих исчезновение столь большого количества людей, имеются версии о чуме, голоде, нападении эскимосов или даже пиратов, массовом переселении. Однако практически все эти версии перечёркиваются отсутствием трупов и наличием домашних животных. До сих пор нет более-менее подходящего объяснения этой тайны.

Восточное поселение просуществовало до 1500 года Одним из последних письменных источников викингов Гренландии является запись христианского обряда венчания в церкви в Гвалсее, которая сохранилась до наших дней. Историки считают, что последние викинги Гренландии покинули свою колонию и переселились обратно в Исландию. А по преданиям эскимосов, последние викинги Восточного поселения подверглись нападению пиратов, однако раскопки пока не подтвердили этой истории. В 1540 году команда исландского корабля уже не обнаружила в колонии ни одной живой души, только останки мужчины в капюшоне. Возможно, это был последний гренландский викинг…

Викинги в Гренландии 2



С конца XIII века начинается спад в развитии гренландской общины, который, то замедляясь, то ускоряясь, продолжался до начала XVI века. О том, что в конце XV века норманны на острове еще жили (и некоторые жили, как говорится, очень неплохо), свидетельствует находка археолога Поуля Нёрлунда. В 1921 году он обнаружил в могилах на кладбище близ усадьбы Херьулфснес костюмы и головные уборы, очень напоминающие парижские и бургундские одеяния именно этого периода. То есть богатые люди из Гренландии могли позволить себе заказывать одежду по последней европейской моде, и торговые корабли привозили ее на далекий арктический остров.

Но тем не менее не позднее середины XVI века норманнской колонии в Гренландии не стало. Исчезновение гренландцев по сей день остается загадкой для историков.

Высказывались гипотезы, что норманнов истребили аборигены острова. Основанием для такого вывода послужили появившиеся в XIX веке у эскимосов героические сказания об их давних «битвах» с европейцами на земле Гренландии. Однако эти поздние сочинения вряд ли могут быть серьезным аргументом для подобного заключения. Больше свидетельств того, что оба народа вполне мирно уживались, соседствовали, торговали.
Никак не подтверждается допущение, что более многочисленные эскимосы в ходе брачных отношений в течение нескольких веков физически «растворили» гренландских норманнов. Работы археологов и антропологов свидетельствуют: норманнская линия сохранила свою чистоту, практически все найденные скелеты имеют характерные черты северных европеоидов.
Долгое время существовала гипотеза, что норманны банально выродились, не выдержав тяжелых условий существования. Многие поселенцы были больны подагрой, рахитом, туберкулезом костей, это показали исследования скелетов из гренландских кладбищ. Но точно такие же (и другие) болезни были характерны для жителей Исландии, как и всей Скандинавии и других регионов Северной Европы. Антропологи (К. Фишер-Мёллер и другие) убедительно доказали, что большинство обнаруженных скелетов свидетельствует о хорошем здоровье и жизнеспособности гренландских норманнов. Известно, что в Норвегии в середине XIV века и в Исландии в разные века много людей стали жертвами чумы; однако относительно Гренландии таких сведений нет.

Скорее всего, убывание и в конце концов исчезновение этой общины было результатом действия многих факторов в течение длительного времени. Из-за интенсивной вырубки деревьев заносились песком пастбища и приусадебные участки, все большей проблемой становилось обеспечение кормом домашних животных. В связи с изменением климата, который становился все более холодным: с XV века началось сильное похолодание во всем Северном полушарии, закончившееся в XVIII веке, – треска перестала заходить в фиорды. А она составляла значительную часть рациона островитян. Все реже и явно в недостаточном объеме на остров поступали зерно для выпечки хлеба, корабельное дерево, железные изделия.

С конца XIV века, когда Норвегия и все ее заморские территории попали под власть Дании, торговлю с северо-западными островами датские власти объявили своей монополией. В далекую Гренландию они разрешали отправлять ежегодно лишь один корабль. Плавникового дерева и особенно железа гренландцам не хватало для постройки новых и ремонта старых судов. Их экспортные товары падали в цене, что делало невыгодными опасные и долгие плавания на материк.

Но, возможно, главный удар по гренландской колонии нанесли пираты, которые в XV и XVI веках опустошали многие прибрежные города и поселения стран Северной Европы, Исландии, Фарерских островов. Сохранились письменные источники, содержащие сведения о том, как пираты грабили, громили, жгли гренландские поселения. В огне погибли почти все храмы. Жить в Гренландии стало и трудно, и опасно. Видимо, часть гренландских норманнов перебралась на свою историческую родину – в Скандинавию; другие, возможно, предпочли новую страну, которая лежала на запад от Гренландии…

Традиционные виды казни у викингов

Нравы в эпоху средневековья были суровые, конвенций о защите прав человека в те времена еще придумали и викинги во время своих походов развлекались как могли. Не брезговали они и традиционными видами казней, но традиционно приписываемые им ноу-хау таковы:

Хеймнар

жертве отрубаются все выступающие части тела, кроме: половых органов; ушей, чтоб слышал, как над ним потешаются; языка, чтоб орал, после чего все раны прижигаются, чтоб не помер. Считалось крайне позорным наказанием, так как субъект фактически становился зависимым несамостоятельным овощем. Викинги очень любили обращать в хеймнаров упрямцев, не желавших сдаваться и платить дань, после чего, как правило, обкорнанную тушку показывали администрации следующего города, дабы те были сговорчивее. Во время гражданских войн в Норвегии в хеймнара был превращён последний король из династии Инглингов — Магнус Эрлингссон. Что не помешало ему принять участие в восстании и умереть на поле боя — обрубок привязали к телохранителю, и оба погибли от одного копья.

Хольмганг

По сути, не является наказанием, так как это равный поединок двух воинов. Но довольно часто он использовался для личного обогащения. Выбирается материально обеспеченная жертва, и вызывается на поединок. Если он вызываемый отказывается - его изгоняют, а имущество делят. Если все же жертва выходит на поединок, его убивают, причём причинение смерти на хольмганге не является убийством, и опять же имущество отходит победителю.

Блот

Своего рода невинный обряд жертвоприношения, путём повешивания в священной дубовой роще. Однако известно что в Уппсале и других местах в жертву Одину приносились не только кони и собаки, но и люди (особенно после удачных набегов). Это символизировало жертвоприношение (самоповешивание) Одина. Одно из имён бога — Hangatýr, так что висельники богу висельников.

Сожжение в собственном доме.

Считалось крайне позорным для воина и гарантировало участникам объявление вне закона. Но если очень нужно кого-нибудь гарантированно отправить в мир иной, а не ввязываться в длительную драку с неясными перспективами, практичные викинги предпочитали тупо застать врага врасплох, подпереть дверь бревнышком и запалить его дом, загоняя копьями внутрь желающих выбраться . Спастись из горящего дома и потом уцелеть снаружи — практически невозможная задача, поэтому этот способ снискал немалую популярность. Примеров — не счесть. Женщин и детей, впрочем, обычно выпускали. Ибо не звери же …

Выбрасывание младенцев на копья.


Причем не чужих, а своих собственных. Времена были суровые: не было ни контрацепции, ни Красного Креста, ни пособий от правительства. Поэтому в голодные годы приходилось крутиться как умеешь. Когда очередной викинг понимал, что ещё одного спиногрыза ему не прокормить никак, он знал выход - мальчика бросить на копьё, а девочку просто отнести в лес. Пока ребёнку не исполнилось несколько дней, убийством это не считалось и общественно не порицалось. Да и смерть от копья — штука благородная, посвящение Одину как-никак. Некий хёвдинг Эльвир Детолюб заработал себе имя, когда запретил своим людям сей обычай, а вовсе не из-за того, что вы могли подумать.

Типы поселений Русского Севера

http://m-der.ru/store/10006298/10006335/10006345/10014550/

Наиболее ранней формой сельских поселений является погост, представляющей собой объединение на основе общинного землевладения значительного количества крестьянских хозяйств–семей. В писцовых книгах термин «погост» упоминается уже в XII в. и имеет два значения: центрального поселения и административного округа.
Административный центр - «погост-волость» составлял сельскую общину, со временем границы общины сузились, и внутри одного погоста могло находиться несколько общин. Община являлась податной единицей в системе древнерусского государства.
В центральном поселении - «погост-место» строилась церковь или храмовый комплекс, здесь происходили мирские сходы и съезды, сюда приезжали купцы - «торговые гости» (отсюда и термин «погост»).
Термин «свобода» (слобода) характеризует поселение ремесленников, выходцев из общины. Развитие слобод отражает процесс разложения сельской общины, отделения ремесла от земледелия.
Термин «село» в русских летописях появился в X в. и обозначал княжеское загородное имение, позднее поселение крестьян на господской земле и центральное селение, к которому тяготеют деревни. В XIX-XX веке под селом понимают крупное поселение с церковью. Село становится административным, торговым и общественным центром близлежащих деревень.
Деревня является основным типом поселений русских крестьян, первое упоминание относится к XI в. Первоначально деревни состояли из 1-3 дворов, позднее из 10-15.
Однодворное поселение называли – починок, выставку или окол. Часто починок был начальным звеном будущей деревни или села. В XVIII-XIX вв. на Севере починком или выставкой называют небольшие поселения, отпочковавшиеся от деревни или села в поисках лучших земель. Постепенно этот процесс привел к формированию на Севере гнезд (групп) селений.

Можно выделить три основных принципа застройки северных деревень:
1. Свободный – селения состоят из редко стоящих крестьянских дворов с произвольной ориентацией (сел Таратино).
2. Замкнутый – селения различной формы с расположением дворов вокруг площади, озера и т.п. (село Кузьминское)
3. Рядовой – это селения с однорядной, двухрядной, трехрядной или многорядной постройки, имеющие прямолинейную или криволинейную форму, с одно или двухрядной застройкой улиц (село Булкино). Избы в таких селениях тянутся вдоль берега или дороги.

Драккар из Риги

Оригинал взят у ms_reenactor в В минувшую субботу в Риге спущен на воду драккар
  

 
Утром 9 мая, в День победы, меня вызвонил Лёня и пригласил стать свидетелем торжественного события — спуска на воду первого построенного в Латвии драккара. Я оперативно собрался и пришёл, тем более место икс находится рядом с домом. Кто не в курсе драккар — это раннесредневековое деревянное судно скандинавов-мореходов иначе именуемых викингами.

Немного официальной информации об этом событии.

Драккар построен по заказу норвежской стороны с целью катания туристов. Он изготовлен из дуба (только мачта — из сосны) и достигает в длину 24 м. Прототипом послужил известный корабль-гробница из Осеберга, IX век. Сразу скажу, что во время строительства полностью все аутентичные технологии не соблюдались, так как изначально корабль не планировался в виде полной реконструкции. Работа велась на протяжении двух лет. Мастер — Юрис Эртс, опытный плотник и яхтсмен. Пока корабль находится в Риге, и, возможно, на него ещё можно свободно взглянуть своими глазами. В дальнейшем он будет переправлен водным путём в Норвегию.
 
Предлагаю вниманию мой фото отчёт с видео вкраплениями.

Collapse )

Медленно драккары уплывают в даль



Медленно драккары уплывают в даль,
Встречи с ними ты уже не жди.
И, хотя нам Англию немного жаль,
Лучшая добыча впереди.
Синяя, синяя моря гладь стелется,
Вёслами работают все: и млад, и стар.
Каждому викингу в лучшее верится
И летит над волнами боевой Драккар.

Клад из Старой Ладоги

http://www.nkj.ru/news/26829/

Открытие сделали сотрудники Староладожской экспедиции Института истории материальной культуры РАН (ИИМК) при раскопках Тайничной башни. Деньги в матерчатом мешочке спрятали у восточной стены крепости. «Монеты из клада не имеют года чеканки, это типично для русских монет той поры, но изображения на них указывают, что они были выпущены в царствование Ивана Грозного», – рассказал доктор исторических наук, директор ИИМК РАН Владимир Лапшин.

Подробнее см.: http://www.nkj.ru/news/26829/ (Наука и жизнь, В Старой Ладоге открыли клад «серебра» времён Ивана Грозного)

Археологи реконструируют климат «Ладоги до Ладоги».

Оригинал взят у mayak_parnasa в Археологи реконструируют климат «Ладоги до Ладоги».
Около 5 тысяч лет назад берега Волхова были покрыты широколиственными лесами, воздух был теплее, а воды – больше. Так считают археологи из Института истории материальной культуры РАН (ИИМК), исследующие неолитическую стоянку III тысячелетия до н.э. Староладожская экспедиция изучала это поселение перед строительством – на месте стоянки построят лестницу, которая будет вести от Волхова к новому памятнику Рюрику и Олегу.

«Стоянка [...], скорее всего, является остатками небольшого поселения, возможно, одной или нескольких семей, – всего нескольких десятков человек», – рассказал Владимир Лапшин, доктор исторических наук, директор ИИМК. По его словам, при раскопках нашли несколь сотен фрагментов керамики, кремневые орудия и кремневые отщепы. «Больше количество отщепов дает основания предполагать, что на этом месте существовала мастерская, обеспечивавшая нужды поселения», – сказал археолог.
Старая Ладога. Волхов.
Collapse )
Источник.

Поддержи авторов - Добавь в друзья!

В Вологде впервые в истории города найдена берестяная грамота

Оригинал взят у philologist в В Вологде впервые в истории города найдена берестяная грамота
День 21 июля 2015 года навсегда войдет в историю вологодской археологии - в 10.00 в раскопе на улице Ударников областного центра на глубине полутора метров впервые в истории города была обнаружена берестяная грамота! Таким образом, Вологда стала десятым городом России и 13 городом бывшего СССР, в котором найдены уникальные памятники письменности на берестяной основе. Как рассказал ИА «Вологда Регион» руководитель работ, известный археолог Игорь Кукушкин, слои, в которых найдена берестяная грамота, предварительно датируются XIV-XV веками. Извлекла ее на свет божий выпускница вологодского университета Анастасия Гомзякова. Первооткрывателю будет выписана премия.


Фото: Игорь Кукушкин

Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
и в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky


Норвежские археологи нашли следы первых контактов викингов с англосаксами

Викинги из областей Центральной и Западной Норвегии были одними из первых, скандинавов побывавших на Британских островах. Это было установлено входе нового исследования погребального инвентаря из захоронений в Трёнделаге - центральном регионе страны.
В исследованных погребениях IX века содержится намного больше импортных предметов, чем считалось ранее. Так, несколько влиятельных женщин из разных захоронений в Трёнделаге были похоронены вместе с фибулами, рогами для питья и реликвариями. Все эти находки имеют явное «иностранное» происхождения. «Эти могилы – одно из самых ранних доказательств контактов между Норвегией и Британскими островами», – говорит Айна Маргрете Хеен Петтерсен (Aina Margrethe Heen Pettersen), которая весной 2014 года защитила кандидатскую диссертацию по данной теме в Музее естественной истории и археологии при Норвежском технологическом университете. Результаты исследования были также опубликованы в журнале Internet Archaeology.
Археологические находки показывают, что контакты через Северное море продолжались на протяжении всего IX века. Большая часть обнаруженных артефактов этого времени происходят из сельских территорий вокруг Тронхеймс-фьорда и из других мест: из Оппдала, Уверхаллы, Эрлена. Эти местности богаты сельскохозяйственными угодьями и в то же время имеют естественную защиту. Друг с другом они соединялись как водными так и сухопутными дорогами. «Сам фьорд создал побережье, которое легко доступно для общин, живших во внутренних частях Трёнделага, а несколько больших долин связывали фьорд с центральной Швецией», – рассказывает исследователь.

Схьёрдал - часть Трёнделага, является местом наибольшей концентрации находок этого периода. По мнению автора работы, эта область, скорее всего, играла главную роль в вооружении и подготовке жителей к длительным путешествиям. Находки сходного происхождения на соседних усадьбах показывают, что соседи готовились к «дальней дороге» вместе. «Артефакты с Британских островов использовались с целью подчеркнуть свой статус в скандинавском обществе в Трёнделаге, и свидетельствуют о богатстве и налаженных связях через Северное море. Контакты с англосаксами означают больше, чем жестокие грабежи», – отмечает Айна Маргрете Хеен Петтерсен. По её мнению, рога для питья и мечи были подарками, которые делали для укрепления союзов. Находки весов показывают, что между викингами и людьми с Британских островов были торговые контакты, считает исследователь.

В X столетии в связях с Британскими островами происходят изменения. Особенно это заметно в Схьёрдале. На рубеже IX и X веков сильные связи между этим регионом и Британским островами обрываются. Вероятно, центр норвежско-«британских» контактов перемещается во внутренние области района Тронхеймс-фьорда. Не исключено, что это перемещение связано со строительством рыночного города Стейнхьера.